0

От власти народа к власти Путина

Когда на прошлой неделе я посетил скромную, но благородную мемориальную церемонию в Париже в честь российской журналистки Анны Политковской – “безгранично смелой” женщины, по словам ее французского редактора – это напомнило мне о другой посмертной дани, на которой я присутствовал почти 17 лет назад в Москве. В отличие от Политковской, великий ученый и защитник прав человека Андрей Сахаров не был убит, и дань, которую мы отдавали ему тогда, была похожа на празднование новой эры. Перевернулась новая страница, которая была полна неуверенности, но также и надежды на то, что Россия на пути к тому, чтобы стать “нормальной страной”.

Возможно, именно эта страница закрылась с убийством Политковской. То, что оплакивала небольшая толпа интеллигенции, собравшаяся в Париже - свою надежду на другую Россию. Мы хоронили коллективную мечту интеллигенции и демократов о России, где после долгой и холодной советской зимы свобода и власть закона пустят корни и расцветут. Портреты Политковской, как отражение правды, звали нас назад в гораздо более темную действительность. Мечта закончилась. Скорее всего, она никогда и не могла осуществиться.

То, что мы видим в настоящее время – совершенно другая история. Россия буквально покупает свой путь назад в международную систему как игрок с неоспоримым превосходством, который восстанавливает власть и влияние, заменяя ядерное оружие нефтью и газом и замещая страх жадностью. Политическое равновесие советской эры, основанное на равном доступе к "средствам устрашения", уступило место односторонней энергетической зависимости в пользу России. Имея огромный поток денежной наличности, российские миллиардеры покупают роскошную собственность во всем мире, а Россия покупает выдающихся немцев, например, бывшего Канцлера Герхарда Шрёдера, если не поддержку Германии как таковую.

Как бы сильно они не отличались, у посткоммунистической России и фундаменталистского Ирана много общего. Энергетическое богатство дает им чувство уникальной возможности, убеждение в том, что время играет в их пользу, и что теперь они могут возместить унижение, которое они испытали со стороны внешнего мира. Как будто они объединили Арабскую/Исламскую мировую культуру унижения и Азиатскую культуру надежды. Обе страны отличаются вызывающим национализмом, и обе чувствуют себя непобедимыми, тем более потому что они осознают, что Соединенные Штаты в упадке в результате затруднительного положения в Ираке, если не в Афганистане.