France's President Emmanuel Macron and Germany's Chancellor Angela Merkel JOHN THYS/AFP/Getty Images

Момент для Бреттон-Вудса в Европе

ПРИНСТОН – Евросоюз, парализованные долгие годы из-за долгового кризиса, начавшегося в 2009 году, похоже, начал восстанавливать силы. В прошлом году во Франции Эммануэль Макрон победил на президентских выборах, а его партия La République En Marche! («Вперёд, Республика!») получили значительное большинство в парламенте. Тем временем, в Германии после длительной задержки левоцентристские социал-демократы, наконец, приступили к голосованию по вопросу о новом коалиционном соглашении с правоцентристским Христианско-демократическим союзом и его братской партией в Баварии – Христианско-социалистический союз.

Exclusive insights. Every week. For less than $1.

Learn More

Теперь надежды возлагаются на возобновление франко-немецкого сотрудничества и на новый Елисейский договор, модернизирующий историческое соглашение 1963 года, о котором договорились немецкий канцлер Конрад Аденауэр и французский президент Шарль де Голль. Новое соглашение может предусматривать  увеличение расходов на уровне ЕС, а также преодоление старых немецких табу против «трансфертного союза».

Однако для получения желаемого эффекта франко-немецкое видение Европы должно быть достаточно свежим и смелым, чтобы увлечь воображение людей. Многие европейцы уже устали от технократических поправок, переговоры о которых ведутся за закрытыми дверьми, а также от пустых рассуждений о всеобщих идеалах. Людям нужны идеалы, но им также нужны разумные, конкретные меры.

Стоит вспомнить некоторые великие договорённости, достигнутые в прошлом, причём не только в 1963 году, но и сразу после Второй мировой войны, когда произошло фундаментальное переосмысление либерально-демократических систем. В итоге мир получил не только новые институты, но и новое понимание социальных, политических и экономических взаимосвязей. Исторический урок для Европы заключается в том, что подлинные коллективные усилия с целью выполнения институциональных и философских императивов действительно возможны.

В немецком коалиционном соглашении есть одно многообещающее предложение – создать новый Европейский валютный фонд (ЕВФ) под надзором Европарламента. ЕВФ мог бы стать значительным шагом вперёд по сравнению с существующим институтом межправительственной финансовой помощи – Европейским стабилизационным механизмом. Кроме того, он мог бы стать моделью для других регионов мира. Схожие попытки связать региональные механизмы сотрудничества с глобальными финансовыми институтами уже предпринимаются в Азии, например, в виде инициативы валютных свопов «Чианг Май» и Азиатского банк инфраструктурных инвестиций.

Европа, со своей стороны, уже давно привязана к идеям Бреттон-Вудса – конференции 1944 года в Нью-Гемпшире, которая, среди прочего, основала Международный валютный фонд, а также опирающуюся на правила международную валютную систему с фиксированными, хотя и корректируемыми валютными курсами. С тех пор как в начале 1970-х годов так называемая Бреттон-Вудская система развалилась, Франция и Германия неоднократно пытались создать её эквивалент на европейском уровне.

Например, в 1978 году президент Франции Валери Жискар д’Эстен и канцлер Германии Гельмут Шмидт выступили с инициативой, которая помогла создать Европейскую валютную систему (EMS) с фиксированными, но корректируемыми валютными курсами. Данная инициатива предусматривала также учреждение в течение двух лет Европейского валютного фонда по образцу МВФ. Однако в тот раз идея создания ЕВФ оказалась мертворождённой, что было вызвано сопротивлением со стороны немецкого Бундесбанка. Когда об этой идее снова вспоминали (во время финансовых проблем в начале 1990-х, а также на ранних стадиях кризиса евро), она пользовалась не большей политической популярностью, чем в конце 1970-х.

Тем не менее, имеет смысл оглянуться на Бреттон-Вудскую конференцию. Она стала ответом на недовольство глобализацией в межвоенный период, трактуя бедность, экономическую самоизоляцию и войну как причинно связанные явления. Послевоенный проект просвещённого интернационализма позволил множеству стран согласовать свои экономические интересы и интегрировать государства и рынки. Новая система была, разумеется, основана на возвышенном идеализме, но этому идеализму сопутствовали конкретные и реалистичные, даже циничные, решения и институты.

Для всех стран кроме США послевоенная система была, по сути, сахарной оболочкой горькой пилюлю долларовой гегемонии, выгодной американским компаниям и работникам. А для США Бреттон-Вудс был сахарной оболочкой горькой пилюли интернационализма, неприязнь к которому сохранялась ещё с межвоенного периода изоляционизма под лозунгом «Америка прежде всего».

Вопрос теперь в том, сможет ли аналогичное соглашение устранить имеющиеся сомнения в легитимности политических процессов на европейском уровне. В изначальной архитектуре Бреттон-Вудса был один элемент, который часто упускается из вида: попытка связать экономические и политические интересы с интересами безопасности. В 1944-1945 годах пятью крупнейшими акционерами МВФ и Всемирного банка были те же самые страны, которые затем получили постоянные места в Совете Безопасности ООН: США, СССР, Великобритания, Китай и Франция.

Однако поле коммунистической революции в Китае и отказа СССР ратифицировать Бреттон-Вудское соглашение МВФ и Всемирный банк стали развиваться в ином направлении. СССР и Китайская Народная Республика были исключены (в случае Китая, по крайней мере, на начальной стадии), а аспект безопасности в послевоенном системе так и не материализовался. Сейчас для Европы пришло время вспомнить о нём и создать такую модель взаимосвязанности, которой будет следовать остальной мир.

Большинство предложений по выходу из кризиса евро, выдвинутых на протяжении последних восьми лет, отличались туманными формулировками и ненадёжностью; они были адресованы лишь технократам и инсайдерам, оставляя более широкую публику в недоумении. Сейчас необходимы большие договорённости, чтобы связать экономику с серьёзными проблемами безопасности в мире, который переворачивают с ног на голову люди, подобные президенту России Владимиру Путину и президенту США Дональду Трампу.

Если точнее, главам государств Европы нужно разработать соглашение, которые разорвёт концептуальные барьеры между экономическими проблемами, ошибочно трактуемые как бескомпромиссная борьба за ресурсы, и задачами обороны, которые широко признаются как общие. Пришло время вернуться к всеобъемлющему менталитету 1944-1945 годов, когда акцент делался на коллективных благах, а не на узких интересах.

http://prosyn.org/JDw0NNg/ru;

Handpicked to read next