4

Феминизм и мужские мозги

НЬЮ-ЙОРК. Североамериканцы моего поколения выросли на пластинке 1970-х годов «Free to Be...You and Me» («Вольны быть сами собой… ты и я»), в которой Рози Грайер, бывшая потрясающая звезда футбола, пел «Плакать нормально» (It’s Alright to Cry). Послание: девочки могут быть сильными духом, а мальчики могут такими и не быть.

Почти 40 лет превалировала западная феминистическая критика стереотипирования жесткого распределения ролей по полам. Во многом она ослабила или даже разрушила своего рода деспотические ограничения, которые превращали миролюбивых мальчиков в агрессивных мужчин и удерживали амбициозных девочек на низкооплачиваемых работах.

Erdogan

Whither Turkey?

Sinan Ülgen engages the views of Carl Bildt, Dani Rodrik, Marietje Schaake, and others on the future of one of the world’s most strategically important countries in the aftermath of July’s failed coup.

По понятным причинам феминисты часто сторонились научных доказательств, которые оспаривают такую критику ролей полов. Поскольку биологически основанные аргументы о различии полов исторически использовались, чтобы оправдать подчинение женщин, женщины не хотели признавать наличие каких-либо врожденных различий, чтобы они не использовались против них. Однако в свете недавних научных открытий, разве сопротивление феминистов признать любые признаки врожденного различия полов не привели к новым предвзятостям?

Критика феминистов, например, полностью переделала образование на начальном уровне, в котором в основном принимают решение женщины: построение мужской иерархии в школе сегодня часто переориентируется из-за опасения «запугивания», когда от мальчиков и от девочек одинаково ожидают, что они будут «делиться» своими эмоциями и будут их «выговаривать». Однако многие преподаватели начали спорить, что подобное вмешательство в то, что может быть жестко закодированным аспектом «мальчишества», может привезти к академическому отставанию мальчиков по сравнению с девочками, а также к более частым диагнозам поведенческих проблем, синдрому нарушения внимания и так далее.

Образование – это только начало. Возникла целая академическая дисциплина от полной критики мужской тенденции создавать иерархии, заниматься территориальностью и втягиваться в конфликты. Когда я училась в колледже, феминистским ответом «патриархату» был воображаемый мир без иерархии, в котором люди все время общаются и создают эмоциональные связи.

Эта критика «мужественности» также сильно повлияла на близкие отношения: женщин поощряли выражать свое недовольство по поводу отказа мужчин «разделять» их внутренний мир. Женщины жаловались на то, что их не слышат, что мужчины исчезают после работы, чтобы поработать в гараже, или отключаются перед телевизором. Тем не менее, такие жалобы, какими бы искренними они ни были, подразумевали, что мужчины сами выбирают свое поведение.

Сегодня множество результатов проведенных научных исследований, основанных на технологии визуализации мозга и новых антропологических и эволюционных открытиях, позволяют предположить, что мы, возможно, прятали свои головы в песок, и что нам, должно быть, хочется бороться с тем, что является подлинными, измеримыми различиями между полами.

Наиболее известное из этих исследований, « Анатомия любви » антрополога Хелен Фишер, объясняет эволюционный толчок человеческих тенденций в ухаживании, женитьбе, измене, разводе и воспитании детей. Никоторые из ее открытий провокационны: оказывается, например, что мы жестко запрограммированы на последовательную моногамию и должны усердно работать над поддержанием парных уз; что высоко-оргазмические женщины пользуются эволюционным преимуществом; и что флирт среди приматов близко напоминает то, как сегодня в баре молодые мужчины и женщины выказывают свой сексуальный интерес.

Кроме того, в своем описании нашей эволюции Фишер отмечает, что мужчины, которые могли вынести длительные периоды тишины (ожидая животных по время охоты), выжили и передали свои гены, таким образом, генетически отбирая предпочтение «пространства». В противоположность, выживали больше те женщины, которые образовывали связи с другими и создавали сообщество, поскольку такие группы были нужны для сбора кореньев, орехов и ягод во время выращивания детей.

Читая Фишер, больше склоняешься к тому, чтобы оставить мальчиков одних бороться друг с другом, а также исследовать окружающую их обстановку, а также к принятию того, как она это описывает, что природа создала мужчин и женщин для сотрудничества ради выживания. «Сотрудничество» подразумевает свободную волю и выбор; даже самцы-приматы не достигли успеха в доминировании или контроле над самками. В своем анализе она показывает, что для мужчин и женщин выгодно совместно использовать свои иногда разные, но часто дополняющие друг друга сильные стороны – заключение, которое выглядит обнадеживающим, а не гнетущим.

В своей книге « О чем он может думать?» (What Could He Be Thinking?) Майкл Гуриан, консультант в области нейробиологии, развивает дальше такой взгляд. Гуриан доказывает, что мозг мужчины фактически может почувствовать переполненность и засоренность чрезмерным вербальным эмоциональным процессом, таким образом, потребность мужчины в отвлечении или механической, а не эмоциональной работе, часто является не отвержением супруги, а неврологической потребностью.

Также Гуриан постулирует, что мужской мозг действительно может не «видеть» пыль или кучу белья для стирки, в отличии от женского мозга, что объясняет, почему мужчины и женщины, как правило, по-разному выполняют работу по дому. Часто мужчины не могут услышать более низкие женские тоны, и их мозг, в отличие от женского, имеет состояние «отдыха» (он на самом деле иногда думает «ни о чем»!).

Кроме того, Гуриан доказывает, что мужчины расположены воспитывать детей по-другому, не так, как это делают женщины по похожим неврологическим причинам, способствуя большему принятию на себя рисков и независимости, а также меньшей осознанности деталей своего воспитания. Можно заметить преимущества для детей, которые имеют пример обоих родительских стилей. Он призывает женщин пробовать делать какую-либо работу бок о бок с мужчиной, а не только общаться лицом к лицу, чтобы стать ближе своим супругам.

Таким образом, все это скорее освобождает, чем приводит в ярость. Столь многое, что приводит женщин в ярость или заставляет их чувствовать себя отвергнутыми или неуслышанными, может вовсе не отражать пренебрежение или даже сексизм в сознании мужчин, а просто запрограммированность их мозгов! Согласно Гуриану, если женщина принимает эти биологические отличия и с пониманием относится к ним в отношениях, то мужчины отвечают большей признательностью и преданностью (часто выражаемыми невербально). Женщины, которые смогли воспользоваться этими открытиями, говорят о том, что их отношения с мужчинами стали намного глаже и, что парадоксально, более близкими.

Support Project Syndicate’s mission

Project Syndicate needs your help to provide readers everywhere equal access to the ideas and debates shaping their lives.

Learn more

Все это вовсе не означает, что мужчины и женщины не должны стараться приспособиться к желаниям друг друга, стремиться к разделению ответственности по домашней работе или ожидать быть «услышанными». Но это может говорить о том, что мы можем лучше понимать друг друга и быть более терпеливыми в нашем общении.

Также последние научные исследования не подразумевают, что мужчины (или женщины) имеют превосходство, они значительно меньше оправдывают несправедливую дискриминацию. Но они действительно подразумевают более плюралистическое общество, открытое всем видам различий, и предоставляют возможность учиться, работать и любить лучше.