Излишне сложный союз Европы

ПРИНСТОН – Проблемы, с которыми сейчас столкнулся Евросоюз, более серьёзны, чем даже долговой кризис, грозивший похоронить еврозону в начале нынешнего десятилетия. С тех пор трения между Севером и Югом и Востоком и Западом в Европе продолжали нарастать, а теперь ситуация усугубляется ещё и неопределённостью по поводу перспектив правительства канцлера Германии Ангелы Меркель. Могут ли эти трения в конечном итоге разорвать ЕС на части?

С логической точки зрения, сейчас нет никаких причин, по которым ЕС должен был бы оказаться под угрозой распада. И дело не только в том, что, наконец-то, достигнуто устойчивое соглашение по греческому долгу; но и в том, что Агентство ООН по делам беженцев зарегистрировало с начала этого года всего лишь 42213 беженцев, что намного меньше того миллиона с лишним человек, которые оказались на границах ЕС в 2015 году.

Тем не менее, в этом году наблюдается резкий всплеск страхов из-за миграции, что выглядит замедленной реакцией не только на огромный приток беженцев три года назад, но и на ощущение потери стабильности, возникшее после мирового финансового кризиса 2008 года. Европейцы сейчас намного больше тревожатся по поводу своего будущего, чем десять лет назад; и не в последнюю очередь это вызвано их неуверенностью в том, что политические лидеры их стран способны эффективно ответить на нынешние вызовы.

Проблемы далеко не ограничиваются миграцией и затянувшимися спорами по поводу евро. В их числе также и проблема безопасности, возникшая из-за продолжающихся боёв на территории Украины; вопрос о методах координации энергетической политики; зашедшие в тупик переговоры о Брексите; угроза мировой торговой войны. ЕС не доказал, что ему по силам решить какую-либо из этих проблем, даже торговую (а это как раз та сфера политики, которая целиком находится в юрисдикции Евросоюза).

Теоретически все эти проблемы можно было бы решить одновременно, заключив своеобразное «большое соглашение». Выгоды такого соглашения очевидны: в мире, полном неопределённости, членство в более крупном сообществе стран обеспечивает очень ценную защиту и гарантии. Не все страны сумели бы выиграть сразу во всех сферах, однако положение каждой в итоге улучшилось бы.

Например, Италии и Греции пришлось бы и дальше регистрировать тех, кто просит убежища, и обеспечивать их медицинской и социальной помощью, но европейские партнёры этих стран активно поддерживали бы эти усилия, потому что им выгодно укрепление границ, патрулируемых европейскими силами. Точно так же все члены ЕС выиграли бы от повышения устойчивости за счёт увеличения инвестиций в системы транспортировки энергии.

Subscribe now

Exclusive explainers, thematic deep dives, interviews with world leaders, and our Year Ahead magazine. Choose an On Point experience that’s right for you.

Learn More

Впрочем, подобное большое соглашение всегда было для Европы чем-то вроде химеры. Главная проблема в том, что ЕС – очень запутанная структура, которая плохо подготовлена к функционированию в периоды хаоса. Евросоюз во многом похож на очень дисциплинированную футбольную команду Германии, которая оказалась не готова противостоять хаотичной игре мексиканцев на чемпионате мира в этом году. (Это, кстати, не первый случай, когда футбольный матч обретает в Евросоюзе символическое значение: летом 2012 года, в разгар долгового кризиса в еврозоне, решающий европейский саммит проходил одновременно с матчем между Италией и Германией во время чемпионата Европы).

Мир 2018 года – это мир хаотичной игры. Вспомните недавний саммит «Большой семёрки» в Квебеке, где тема внешней торговли была главной в повестке дня. Это именно та сфера, где ЕС должен демонстрировать своё значительное влияние. Однако его представители упустили свой золотой шанс, когда президент США Дональд Трамп, который вполне мог бы написать учебник игры в хаос, предложил альтернативу торговым войнам, которые он сам же и начал: полная отмена всех тарифных барьеров. Европейцы должны был ухватиться за это предложение и настоять на быстром заключении первичного соглашения об уровне тарифов в «Большой семёрке».

Стоит напомнить, что именно подобный шаг фактически и привёл к завершению Холодной войны. В 1990 году, находясь в Белом доме, советский лидер Михаил Горбачёв неожиданно предположил, что членство в НАТО объединённой Германии позволило бы стабилизировать континент. Президент США Джордж Буш-старший и его помощники ухватились за этот шанс, добившись от Горбачёва быстрого заключения такого соглашения.

В случае с Трампом на саммите «Большой семёрки» соглашение об отмене пошлин стало бы благом для всего мира, причём даже если бы Трамп позднее попытался от него отречься. Тарифные барьеры сегодня не очень высоки: средневзвешенный размер пошлин на все товары США и ЕС составляет всего лишь 1,6%. Снизить их до нуля было бы сравнительно легко, и это стало бы мощным сигналом того, что эскалации по принципу зуб за зуб не будет, что глобальные производственные цепочки не будут разорваны и что глобальная экономика находится в безопасности.

Конечно, такое соглашение создало бы для ЕС определённые проблемы. Некоторые отрасли, особенно сельское хозяйство, сейчас имеют более высокую степень защиты; тем самым, ликвидация пошлин привела бы к перегруппировке внутренних интересов в ЕС (и в США).

Но фундаментальная проблема в том, что европейские лидеры, приехавшие на этот саммит, не смогли договориться достаточно быстро, чтобы вовремя дать ответ. У Европы слишком много подвижных частей. Евросоюз является умышленно сложной структурой, что позволяет скоординировать широкое разнообразие национальных интересов. Эта сложность прекрасна в нормальные времена, но она создаёт проблемы в те необычные моменты, когда игра становится хаотичной. В такие моменты ЕС выглядит похожим империю Габсбургов – запутанный корабль национальностей, в котором, как шутили тогда сатирики, ситуация отчаянна, но не серьёзна.

У империи Габсбургов было своё потенциальное «большое соглашение» – масштабная политическая реорганизация, которая бы изменила политический вес входивших в империю национальностей. Но оно так и не было заключено. Вместо этого политическая элита стала верить в том, что лишь внешнеполитический вызов (в данном случае краткая война) позволил бы решить все проблемы. Но Первая мировая война оказалась совсем не краткой, и она не спасла империю, а уничтожила её.

После 1918 года возникла ностальгия по старой империи. Она выглядела лучше, толерантней и даже более дееспособной, чем группа конкурирующих между собой национальных государств, пришедших ей на смену. Современные европейцы должны помнить об этом. Если они позволят нынешним страхам и дальше сковывать свои действия, тогда довольно скоро они, возможно, начнут сожалеть об упущенной возможности.

http://prosyn.org/OglScoN/ru;

Handpicked to read next

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.