james170_Dursun AydemirAnadolu Agency via Getty Images_eu council Dursun Aydemir/Anadolu Agency via Getty Images

Нет Европы без верховенства закона

ПРИНСТОН – Пятидневное заседание Европейского Совета, где решалась судьба бюджета ЕС на 2021-2027 годы, а также пакета чрезвычайных расходов в связи с Covid-19, имело все характерные признаки евросаммитов с их интригами: долгие ночные дискуссии; угрозы некоторых лидеров покинуть заседание без какого-либо соглашения; франко-германское давление ради его достижения. Естественно, всё это завершилось неудовлетворительным компромиссом.

В частности, европейские лидеры договорились предоставить из пакета чрезвычайных расходов общим размером 750 млрд евро лишь 390 млрд евро в виде грантов, а остальные 360 млрд евро – в виде кредитов. А всё потому, что «бережливая четвёрка» (Австрия, Дания, Нидерланды и Швеция) настояла на том, чтобы сумма, выделенная на гранты, начиналась с цифры три. Можно ли сказать, что эти договорённости чем-то лучше предыдущего неудовлетворительного компромисса в медленном марше Европы на пути к более глубокой интеграции?

На протяжении 70 лет Европа повторяет мантру, что кризисы делают её сильнее. Изначальный порыв к интеграции в 1950-е годы усиливался Холодной войной. Валютная интеграция в начале 1990-х произошла на фоне преодоления геополитического рубежа, связанного с окончанием этого длительного конфликта. А в последнее время многие надеялись, что сочетание таких радикальных событий, как иммиграция, изменение климата, российский реваншизм, избрание президентом США Дональда Трампа и Брексит, придадут новый импульс европейскому проекту, который стал выглядеть выдыхающимся.

В итоге же для этого потребовался вызванный пандемией экономический кризис. Однако, честно говоря, экономические кризисы обычно не были для европейской интеграции чем-то хорошим. Если у них и есть какие-то последствия, то это раскалывание европейцев из-за разногласий по поводу того, что именно привело к появлению проблем и что с этим надо делать. В 2010-2012 годах, когда росла напряжённость между севером и югом, а затем между востоком и западом, евро едва не рухнул, угрожая при этом развалить весь Евросоюз.

В отличие от того кризиса, пандемия не была вызвана какой-то очевидной политической ошибкой (по крайней мере, её допустили не европейцы). А поскольку появление, распространение и экономические последствия вируса являются более или менее случайными, возникли убедительные аргументы в пользу солидарности как средства коллективного страхования. Именно поэтому в центре нового соглашения оказалась новая форма обобществления («мутуализации») долга. Впервые в истории сам Евросоюз будет выпускать долговые обязательства, которые будет гарантированы правительствами стран ЕС и обслуживаться с помощью совместного бюджетного механизма под эгидой Еврокомиссии.

Тем самым, это соглашение создаёт прецедент и, наверное, оно сделает активы в евро более привлекательным для тех инвесторов, которые ищут какую-либо иную безопасную гавань помимо долларов США. Похоже, что Европа достигла чего-то подобного «гамильтоновскому моменту». В 1790 году первый министр финансов США Александр Гамильтон доказывал (и он добился своего), что федеральное правительство США должно взять на себя долги штатов, возникшие в ходе Войны за независимость, а затем обслуживать их с помощью доходов от пошлин на импорт.

Subscribe to Project Syndicate
Bundle2020_web

Subscribe to Project Syndicate

Enjoy unlimited access to the ideas and opinions of the world's leading thinkers, including weekly long reads, book reviews, and interviews; The Year Ahead annual print magazine; the complete PS archive; and more – all for less than $2 a week.

Subscribe Now

Однако компромиссное соглашение ЕС оставляет желать много лучшего в глазах тех, кто призывал предоставлять гранты и кредиты ЕС на определённых условиях. Такие предложения сразу вызвали болезненные воспоминания о кризисе евро, когда пострадавшие от кризиса национальные правительства старались переложить ответственность на какую-нибудь внешнюю, третью сторону. Это привело к двойной дискредитации: национальные правительства стали выглядеть недееспособными и трусливыми, а третья сторона – будь это Германия или «Европа» – стала воплощением жестокости и мстительности.

Даже до начала саммита многие признавали, что старая (времён кризиса евро) форма обременительных условий неприемлема. Заместитель премьер-министра Испании Пабло Иглесиас (из крайне левой партии «Подемос») похвалил достигнутое соглашение за то, что она не предусматривает никаких «людей в чёрном», которые бы следили за сокращением бюджетных расходов или выполнением любых других требований. Европейский стабилизационный механизм (созданный в 2012 году с большими политическими издержками) вообще не фигурировал в последних дискуссиях.

Однако на этот раз предложения по поводу обременительных условий касались в меньшей степени экономики и в большей – политики. Идея была в том, что от стран, получающих средства ЕС, надо требовать соблюдения принципов верховенства закона, независимости судебной системы, свободы прессы, академических свобод. Как отмечал в прошлом году тогдашний председатель Европейского Совета Дональд Туск, «нет Европы без верховенства закона». Тем не менее, в конечном итоге антилиберальные правительства Польши и Венгрии получили крупные суммы без каких-либо гарантий, что им не будет позволено и дальше ослаблять демократические институты в своих странах.

Как показывает история, принуждение к соблюдению принципов верховенства закона внутри крупных федеральных структур редко бывает лёгкой задачей. Взгляните на США, где смелый финансовый шаг Гамильтона был всего лишь началом. В период Реконструкции после Гражданской войны федеральная Армия Союза, подчинявшаяся президенту Улиссу Гранту, добивалась соблюдения избирательных и других гражданских прав бывших рабов в бывшей Конфедерации. В 1957 году Национальная гвардия обеспечивала процесс десегрегации школ в Арканзасе. А в 1963 году президент Джон Кеннеди отправил Национальную гвардию в университет Алабамы.

Более спорным выглядит применение администрацией Трампа вооружённых федеральных агентов против протестующих, причём вопреки желанию правительств штатов и местных властей. Солдаты в зелёной униформе без каких-либо опознавательных знаков появились на улицах Портленда и Сиэтла, а министр обороны США назвал американские улицы «полем боя». Нынешние беспорядки в Америке – это ровно то, чего европейцы хотят избежать.

Так или иначе, сценарий с Национальной гвардией невообразим в современной Европе. Не будет никаких европейских войск, которые бросятся на защиту академических свобод или прав ЛГБТ в какой-либо из стран ЕС. Никто не призывает к грантовскому принуждению к гамильтоновскому моменту, и никто не отрицает, что «зелёные человечки» являются большей угрозой, чем «люди в чёрном».

Современное управление в Европе опирается на убеждение и рациональный диалог. И всё же единственный способ добиться нормальной работы цивилизованной Европы – выдвигать политические условия обременения. Защита европейских ценностей требует, чтобы системные нарушения наказывались – и путём приостановки права голоса нарушителей при принятии решений в ЕС, и путём приостановки выплат из ЕС.

Отныне Европа будет строиться с помощью бюджетных трансферты и обязательств, которые из-за них возникают. Однако в конечном итоге Туск прав: не может быть никакого Евросоюза, если все его члены не будут придерживаться одинаковых стандартов.

https://prosyn.org/UxW4jenru