President of Turkey Recep Tayyip Erdogan and his wife Emine Erdogan Kayhan Ozer/Anadolu Agency/Getty Images

Эрдоган Великолепный

СТАМБУЛ – Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган достиг свой главной политической цели: получив почти 53% голосов на выборах в воскресенье, он стал первым в истории страны всенародно избранным исполнительным президентом. Год назад Эрдоган добился внесения поправок в конституцию, чтобы превратить парламентскую демократию Турции в крайне централизованную президентскую систему. Теперь эти поправки вступают в полную силу.

Изменения в конституции предоставляют Эрдогану новые полномочия – назначать вице-президентов, министров и ключевых чиновников. Они также разрешают ему распускать парламент; быть членом политической партии; выпускать указы, имеющие силу закона; вводить чрезвычайное положение, а также расширяют его роль при назначении судей в высшие суды страны. Кроме того, эти конституционные поправки, одобренные с небольшим перевесом голосов в апреле прошлого года, отменяют должность премьер-министра. В течение ближайших пяти лет Эрдоган будет главой государства, главой правящей Партии справедливости и развития (ПСР) и руководителем правительства Турции.

Позициям Эрдогана мало что грозит, потому что для проведения досрочных президентских выборов потребуется решение, одобренное двумя третями голосов в парламенте, а это невероятный сценарий, поскольку у ПСР в этом парламенте почти большинство. Тем самым, Эрдоган стал самым могущественным руководителем Турции, с тех пор как в стране начали проводиться конкурентные выборы – ещё в первые годы после Второй мировой войны. Внутренняя и внешняя политика Турции теперь будут определяться, по сути, одним человеком.

Конечно, эта система противоположна либеральной демократии, главной особенностью которой является надёжный набор институциональных сдержек и противовесов, призванных ограничивать исполнительную власть. Предоставление невероятно широких полномочий исполнительному президенту в рамках новой конституции соответствует популистской концепции государственного управления, в соответствии с которой выбранного лидера, то есть подлинного представителя нации, нельзя ограничивать в отстаивании национальных интересов. Лишь один раз в пять лет нация может вынести решение о качестве работы президента.

Одобрив новый текст конституции на референдуме, большинство турецких избирателей, хотя и с небольшим перевесом, явно поддержали эту популистскую концепцию демократической политики. Тем не менее, есть два важных фактора, которые будут ограничивать возможности применения Эрдоганом своего впечатляющего набора новых прерогатив.

Во-первых, несмотря на победу на президентских выборах, ПСР потеряла большинство в парламенте. С результатом 42% (а это на семь процентных пунктов меньше, чем на выборах в ноябре 2015 года), ПРС смогла получить только 293 из 600 мест в парламенте. В результате, Эрдогану придётся искать альянсы для того, чтобы принимать новые законы. И хотя роль парламента, согласно новой конституции, уменьшилась, контроль в законодательном органе власти будет по-прежнему важен для эффективного функционирования государства.

Subscribe now

Exclusive explainers, thematic deep dives, interviews with world leaders, and our Year Ahead magazine. Choose an On Point experience that’s right for you.

Learn More

Естественным союзником Эрдогана в парламенте является ультраправая Партия националистического движения (ПНД). Эта партия входила в предвыборный альянс с ПСР, и даже своим избранием Эрдоган обязан тем 11% голосов, которые получил его политический партнёр. Однако углублённый и долгосрочный альянс с ПНД будет иметь серьёзные последствия для внутренней политики Турции и её международного положения. Кроме того, этот альянс ограничит Эрдогану пространство для политического манёвра.

Внутри страны ПНД выступает за порядок и безопасность. Следовательно, альянс с ПНД не позволит пойти навстречу турецким курдам, по аналогии с мирной инициативой, выдвинутой правительством ПСР в 2015 году. По тем же причинам ПНД вряд ли станет очевидным партнёром для проведения каких-либо крупномасштабных демократических реформ, направленных на укрепление фундаментальных свобод.

На внешнеполитическом фронте ПНД занимает непреклонную позицию евроскептиков, что ограничивает дипломатическое пространство Турции для восстановления отношений с партнёрами на Западе. В ходе предвыборной кампании руководство ПНД призывало даже прямо отказаться от обречённых попыток Турции вступить в Евросоюз.

Экономическая уязвимость Турции – это второе и не менее важное ограничение для власти Эрдогана. Турция, в отличие от сырьевых стран с профицитом счёта текущих операций, подобных России и Бразилии, зависит от притока внешних сбережений. Турция стимулирует рост экономики за счёт международных рынков капитала, дающих возможность профинансировать её ежегодные потребности во внешних заимствованиях в размере около $250 млрд. Столь значительный дефицит является следствием не только хронического разрыва в размерах инвестиций и сбережений, но и неспособности предыдущих правительств ПСР провести структурные реформы для повышения общего уровня производительности и международной конкурентоспособности Турции.

Чрезмерный акцент на повышении темпов роста экономики в последние годы усугубил эти трудности. В прошлом году темпы роста экономики в Турции были одними из самых высоких среди стран ОЭСР – 7%. Но экспансионистская финансовая политика Эрдогана усилила структурные дисбалансы страны: инфляция выросла до двузначных цифр, номинальные процентные ставки достигли 16%, дефицит счёта текущих операций превысил 6% национального дохода.

Всё это означает, что результаты работы Эрдогана в качестве исполнительного президента Турции будут зависеть от его способности найти такую траекторию развития, которая будет удовлетворять ключевым приоритетам ПНД и позволит устранить негативные  последствия перегрева экономики. Со временем роль этих двух сдерживающих факторов, скорее всего, возрастёт: парламентский рычаг будет придавать ПНД новые силы, а в экономике будет нарастать необходимость коррекции, которая потенциально может привести к спаду.

Впрочем, в течение всего грядущего президентского срока Эрдогана будет сохраняться один вопрос: а могут ли все эти практические (а значит, эфемерные) ограничения его власти служит хотя бы минимальным подобием надежных гарантий, существующих в прочной демократической системе?

http://prosyn.org/vC6qS7F/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.