Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

stiglitz264_DNY59GettyImages_gearsUSmoney DNY59/Getty Images

Конец неолиберализма и новое рождение истории

НЬЮ-ЙОРК – В конце Холодной войны политолог Фрэнсис Фукуяма написал знаменитое эссе под названием «Конец истории?». Крах коммунизма, доказывал Фукуяма, уничтожит последнее препятствие, отделяющее весь мир от его финальной цели – либеральной демократии и рыночной экономики. Многие с этим согласились.

Сегодня мы видим, как либеральный мировой порядок, основанный на правилах, отступает, а авторитарные правители и демагоги управляют странами, где проживет намного больше половины мирового населения, поэтому идея Фукуямы выглядит старомодной и наивной. Тем не менее, она подкрепляла неолиберальную экономическую доктрину, доминировавшую на протяжении последних 40 лет.

Авторитет неолиберальной веры в нерегулируемые рынки как в самый надёжный путь к всеобщему процветанию сегодня дышит на ладан. Так и должно было случиться. Одновременное падение доверия к неолиберализму и к демократии не является каким-то совпадением или простой корреляцией. Неолиберализм ослабляет демократию уже 40 лет.

Из-за той формы глобализации, которая была продиктована неолиберализмом, как отдельные люди, так и целые общества в значительной мере утратили возможность контролировать собственную судьбу. Это очень чётко объясняет Дэни Родрик из Гарвардского университета, и об этом пишу я в своих новых книгах «Ещё раз о глобализации и недовольных ею» и «Народ, власть и прибыли». Последствия либерализации рынков капитала оказались особенно ужасными: если ведущий кандидат в президенты развивающийся страны терял расположение Уолл-стрит, банки могли просто вывести свои деньги из этой страны. В результате, избиратели оказывались перед жёстким выбором: покориться Уолл-стрит или столкнуться с серьёзным финансовым кризисом. Получалось, что у Уолл-стрит было больше политической власти, чем у граждан страны.

Но даже в богатых странах рядовым гражданам говорили: «Вы не можете добиться желаемых политических решений» (будь это адекватная социальная защита, приличные зарплаты, прогрессивное налогообложение или хорошо регулируемая финансовая система), «потому что страна утратит конкурентоспособность, рабочие места исчезнут, а вы пострадаете».

Как в богатых, так и в бедных странах элита обещала, что неолиберальная политика приведёт к ускорению экономического роста, а выгоды этого роста будут «просачиваться сверху низ», так что каждому, включая беднейших, жить станет лучше. Но для этого работникам надо согласиться на более низкие зарплаты, а всем гражданам смириться с сокращением финансирования важных государственных программ.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Элита заявляла, что её обещания опираются на научные экономические модели и «исследования, основанные на фактах». И вот, спустя 40 лет, мы имеем следующие цифры: темпы роста экономики замедлились, а плоды этого роста почти полностью достались лишь очень немногим наверху. В условиях, когда зарплаты стагнировали, а индексы фондовых рынков стремительно росли, доходы и богатство стали утекать наверх, а не просачиваться вниз.

Как ограничение роста зарплат (ради достижения или сохранения конкурентоспособности) и сокращение государственных программ в принципе могут помочь повышению уровня жизни? Рядовые граждане чувствовали, что им продали испорченный товар. И они были правы, чувствуя себя обманутыми.

Сегодня мы наблюдаем политические последствия этого великого обмана: возникло недоверие к элитам, к экономической «науке», на которую опирается неолиберализм, и к коррумпированной политической системе, благодаря которой всё это стало возможным.

Реальность такова: вопреки своему названию эпоха неолиберализма была крайне далека от либерализма. Она навязывала интеллектуальную ортодоксию, защитники которой проявляли крайнюю нетерпимость к несогласным. К экономистам с неортодоксальными взглядами относились к еретикам, которых следует избегать или, в лучшем случае, изолировать в немногих, обособленных институтах. Неолиберализм был мало похож на то «открытое общество», которое отстаивал Карл Поппер. Как подчёркиваетДжордж Сорос, Поппер признавал, что наше общество представляет собой сложную, постоянно эволюционирующую систему, и чем больше мы узнаём, тем больше наше знание меняет поведение этой системы.

Нигде эта нетерпимость не проявлялась в такой же степени, как в макроэкономике, где доминирующие модели исключали вероятность кризиса, подобного тому, который мы пережили в 2008 году. И когда невозможное всё же произошло, этот кризис стали считать чем-то вроде наводнения, случающегося раз в 500 лет: невероятное происшествие, которое не могла предсказать ни одна модель. Даже сегодня защитники этой теории отказываются соглашаться с тем, что их вера в саморегулирующиеся рынки и их игнорирование внешних факторов под тем предлогом, что они либо отсутствуют, либо неважны, стали мотором политики дерегулирования, которая сыграла ключевую роль в приближении кризиса. Эта теория жива до сих пор, а её сторонники предпринимают достойные Птолемея попытки примирить свою теорию с фактами, что лишний раз доказывает старую реальность: однажды укоренившись, плохие идеи обычно медленно умирают.

Если финансовый кризис 2008 года не заставил нас понять, что нерегулируемые рынки не работают, тогда это точно сделает климатический кризис: неолиберализм в буквальном смысле несёт смерть нашей цивилизации. И уже очевидно, что демагоги, желающие, чтобы мы отвернулись от науки и от толерантности, лишь усугубят наше положение.

Единственный путь вперёд, единственный способ спасти нашу планету и нашу цивилизацию – дать новое рождение истории. Мы должны возродить дух Просвещения и вновь обязаться чтить его ценности свободы, уважать знания и демократию.

https://prosyn.org/TSZYXTiru;
  1. op_dervis1_Mikhail SvetlovGetty Images_PutinXiJinpingshakehands Mikhail Svetlov/Getty Images

    Cronies Everywhere

    Kemal Derviş

    Three recent books demonstrate that there are as many differences between crony-capitalist systems as there are similarities. And while deep-seated corruption is usually associated with autocracies like modern-day Russia, democracies have no reason to assume that they are immune.

    7