0

Египет затаил дыхание

КАИР. «Вы наделены властью, выше которой нет. Вы ‑ защитники, и любой, кто ищет защиты не у вас ‑ дурак ... и армия и полиция слышат меня», ‑ сказал избранный президент Египта Мохаммед Морси перед тысячами людей на площади Тахрир. Человек, попавший в тюрьму после «пятницы гнева» (28 января 2011 года) принял президентскую присягу на площади Тахрир в «пятницу передачи власти» (29 июня 2012 года). Но он был близок к тому, чтобы этого не произошло.

Десять дней назад, 19 июня, я был с группой бывших египетских депутатов на площади Тахрир. Одному из них позвонили и сообщили, что один из высокопоставленных лидеров «Братьев-мусульман» собирался прийти и рассказать о том, что группу шантажируют: или они согласятся с конституционным дополнением Верховного совета вооруженных сил (СКАФ), которое практически лишает смысла президентство, или исход президентских выборов будет решен не в пользу «Братьев». Через час высокопоставленное лицо так и не появилось. «Переговоры были на грани срыва, но они возобновились, ‑ сказал бывший депутат. ‑ Затаите дыхание».

Победа «Братства» под руководством Морси на первых свободных президентских выборах Египта является историческим шагом вперед на тернистом пути демократизации Египта. У его соперника Ахмеда Шафика, последнего премьер-министра бывшего президента Хосни Мубарака, не было шансов на победу в честном голосовании, несмотря на поддержку огромной контролируемой государством пропагандистской машины и различных магнатов. «Сколько людей они могут заставить, убедить, или купить? У нас не такая короткая память», ‑ сказал мне таксист, когда я спросил, будет ли он голосовать за Шафика.

В действительности, египетская революция уже трижды победила режим Мубарака и то, что от него осталось, начиная с января 2011 года: сначала, свергнув Мубарака, затем на парламентских выборах, состоявшихся ранее в этом году, а теперь победой Морси. И все же режим с доминированием военной власти остается реальной возможностью. Ряд решений правящей СКАФ накануне президентских выборов ясно показал, что военные не заинтересованы в сдаче власти.