Skip to main content
rodrik160_GettyImages_redbluesheepherdingcartoon Getty Images

Что движет популизмом?

КЕМБРИДЖ – Культура или экономика? Этот вопрос формулирует большинство споров о современном популизме. Являются ли президентство Дональда Трампа, Брексит и рост праворадикальных нативистских политических партий в континентальной Европе следствием углубляющегося разрыва в ценностях между социальными консерваторами и социальными либералами, которые первыми поддержали ксенофобных, этнонационалистических и авторитарных политиков? Или они отражают экономическое беспокойство и нестабильность многих избирателей, вызванные финансовыми кризисами, жесткой экономией и глобализацией?

Многое зависит от ответа. Если авторитарный популизм коренится в экономике, то подходящим решением является популизм другого рода – нацеленный на экономическую несправедливость и интеграцию, но плюралистический в своей политике и не обязательно разрушительный для демократии. Однако, если это основано на культуре и ценностях, тогда вариантов меньше. Либеральная демократия может быть обречена на собственную внутреннюю динамику и противоречия.

Некоторые версии культурного аргумента могут быть отвергнуты сразу. Например, многие комментаторы в Соединенных Штатах сосредоточились на призывах Трампа к расизму. Но расизм в той или иной форме был неотъемлемой частью американского общества и сам по себе не может нам ответить, почему манипулирование им со стороны Трампа оказалось столь популярно. Константа не может объяснить перемены.

Другие мнения еще более сложные. Наиболее основательная и амбициозная версия аргумента культурной реакции была выдвинута моими коллегами из Гарвардской школы Кеннеди Пиппой Норрис и Рональдом Инглхартом из Мичиганского университета. В недавно вышедшей книге они утверждают, что авторитарный популизм является следствием длительного изменения ценностей поколений.

По мере того как молодые поколения становятся богаче, образованнее и более защищенными, они принимают “пост-материальные” ценности, которые подчеркивают секуляризм, личную автономию и разнообразие за счет религиозности, традиционных семейных структур и соответствия. Старшие поколения отчуждаются – фактически становясь “чужими на своей земле”. Несмотря на то, что сегодня традиционалисты численно являются меньшей группой, они голосуют большим числом и политически более активны.

Уилл Уилкинсон из Центра Нисканена недавно выступил с аналогичным аргументом, сосредоточив в частности внимание на роли урбанизации. Уилкинсон утверждает, что урбанизация – это процесс пространственной классификации, которая разделяет общество с точки зрения не только экономической конъюнктуры, но и культурных ценностей. Это создает процветающие, многокультурные, высокоплотные районы, где преобладают социально-либеральные ценности. И это оставляет позади сельские районы и небольшие городские центры, которые становятся все более однородными с точки зрения социального консерватизма и неприязни к разнообразию.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, and the entire PS archive of more than 14,000 commentaries, plus our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Более того, этот процесс самоусиливается: экономический успех в крупных городах подтверждает городские ценности, в то время как самоотбор в миграции из отстающих регионов еще больше усиливает дальнейшую поляризацию. Как в Европе, так и в США однородные, социально консервативные районы составляют основу поддержки нативистских популистов.

Другая сторона этого спора – экономисты подготовили ряд исследований, которые связывают политическую поддержку популистов с экономическими потрясениями. И то что, пожалуй, является самым известным среди этого, Дэвид Аутор, Дэвид Дорн, Гордон Хансон и Каве Маджлеси – из Массачусетского технологического института, Университета Цюриха, Калифорнийского университета в Сан-Диего и Университета Лунда, соответственно – показали, что голоса, отданные Трампу на президентских выборах 2016 года в общинах США, были тесно взаимосвязаны с масштабами неблагоприятных торговых потрясений Китая. При прочих равных условиях, чем больше потеря рабочих мест из-за растущего импорта из Китая, тем выше поддержка Трампа.

Действительно, согласно Аутору, Дорну, Хансону и Маджлеси, торговые потрясения в Китае, возможно, являются непосредственной причиной победы Трампа на выборах в 2016 году. Их оценки предполагают, что, если бы проникновение импорта было на 50% ниже, чем фактический показатель за период с 2002-14 годы, кандидат в президенты от Демократической партии одержал бы победу в важнейших штатах Мичиган, Висконсин и Пенсильвания, что сделало бы Хиллари Клинтон победителем выборов.

Другие эмпирические исследования дали аналогичные результаты для Западной Европы. Было выявлено, что более широкое проникновение китайского импорта связано с поддержкой Брексит в Великобритании и ростом крайне правых националистических партий в континентальной Европе. Жесткая экономия и более широкие меры экономической нестабильности также сыграли статистически значимую роль. А в Швеции рост нестабильности на рынке труда эмпирически связан с ростом крайне правых шведских демократов.

Может показаться, что культурные и экономические аргументы находятся в натянутых отношениях, если не противоречат друг другу. Но, читая между строк, можно различить тип конвергенции. Поскольку культурные тенденции – такие как ценности, продвигаемые постматериализмом и урбанизацией – носят долгосрочный характер, они не учитывают полностью время возникновения популистской ответной реакции. (Норрис и Инглхарт в основу доводов ставят переломный момент, при котором социально консервативные группы стали меньшинством, но все еще обладают непропорциональной политической властью.) И те, кто выступает за первенство культурных объяснений, на самом деле не отвергают роль экономических потрясений. Эти потрясения, утверждают они, усугубляют и обостряют культурные противоречия, давая авторитарным популистам дополнительный толчок, который им необходим.

Например, Норрис и Инглхарт, утверждают, что “среднесрочные экономические условия и рост социального разнообразия” ускорили негативную культурную реакцию, и в своей эмпирической работе показывают, что экономические факторы сыграли свою роль в поддержке популистских партий. Точно так же Уилкинсон подчеркивает, что “расовый страх” и “экономический страх” не являются альтернативными гипотезами, так как экономические потрясения значительно усилили культурное разделение под влиянием урбанизации. Со своей стороны, экономические детерминисты должны признать, что такие факторы, как торговые потрясения в Китае, происходят не в вакууме, а в контексте уже существующих социальных расхождений по социально-культурным признакам.

В конечном счете, точный анализ причин, стоящих за ростом авторитарного популизма, может быть менее важным, чем извлеченные из него политические уроки. Тут практически нет разногласий. Экономические средства правовой защиты от неравенства и отсутствия безопасности имеют первостепенное значение.

https://prosyn.org/dqh0Cco/ru;

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.