Mohr/ullstein bild via Getty Images

Почему не существует «Пекинского консенсуса»

ГОНКОНГ – Четыре десятилетия – это, казалось бы, достаточный срок, чтобы понять фундаментальную логику китайской модели развития. Однако прошло 40 лет после начала «реформ и открытия» страны Дэн Сяопином, а «Пекинский консенсус», то есть китайский конкурент западного, неолиберального «Вашингтонского консенсуса», до сих пор не сформулирован.

На протяжении многих лет Китай работает над превращением своей закрытой, плановой экономики в более открытую, рыночно-ориентированную систему. Промышленность и – во всё большей степени – сектор услуг заменили сельское хозяйство в качестве главных моторов экономического роста, а страна проделала путь от подражателя зарубежным технологиям до глобального инноватора. Одновременно Китай занимается решением некоторых трудных проблем, начиная с избыточных долгов и производственных мощностей и заканчивая серьёзным загрязнением природы и коррупцией среди официальных лиц.

Это крайне сложный процесс. По мнению экономиста Китайской академии социальных наук Цай Фана, этот процесс можно понять только в контексте уникальной истории страны, её демографии и географии, не говоря уже о более широких технологических и глобальных тенденциях. Все эти факторы, так или иначе, помогли сформировать китайскую модель государственного управления и институты.

Между тем, ветеран китаеведения Билл Оверхолт, одним из первых предсказавший подъём Китая, доказывает в своей новой книге «Китайский кризис от успехов», что реформы в стране были вызваны «страхом и наивностью». Тем же самые факторы, по его мнению, определяли развитие Восточной Азии после 1945 года.

Другие эксперты, в том числе Всемирный банк, ОЭСР и научные центры, подобные Центру китайских исследований им. Фэйрбэнка в Гарварде, похоже, не могут договориться о том, кто же прав в этом вопросе. Они не привыкли проводить оценку экономики, чьи первичные определяющие факторы, в том числе историческое наследие, ценности и принципы, идеология, институциональные и управленческие традиции, столь глубоко отличались бы от западных.

Взять, к примеру, государственное управление. Западная экономическая догма гласит, что государство должно как можно меньше вмешиваться в работу рынков. А для руководства Китая не очевидно, что государство вообще возможно отделить – концептуально или практически – от рынков.

What do you think?

Help us improve On Point by taking this short survey.

Take survey

На протяжении тысяч лет государственный контроль был главной стратегией управления в Китае: сильное центральное правительство поддерживает стабильность и не допускает, чтобы соперничество регионов или фракций приводило к хаосу. Например, когда Китай захотел усилить подотчётность своих лидеров, он сфокусировался не на создании рыночной – или тем более демократической – системы, а на введении норм регулирования с целью ограничить злоупотребления властью и облегчить движение товаров, капитала, людей и информации.

В рамках ограничений такого патерналистского подхода задача экспериментирования и адаптации, столь важная для экономического роста Китая, ложилась на плечи местных властей, которые пользовались значительными, хотя и не до конца чёткими, полномочиями в этой сфере. Идея была в том, чтобы, используя знания и опыт местных властей (и рынка), Китай смог стимулировать рост экономики, не нарушая при этом социальной сплочённости или национальной целостности.

Впрочем, китайская модель управления не является полностью безупречной. Когда речь заходит о качестве рыночной конкуренции, постоянно возникают вопросы по поводу доминирования госсектора, а также эффективности регулирования и соблюдения международного права, стандартов и практик. Кроме того, хотя правительство Китая доказало свою способность строить хорошую «жёсткую» инфраструктуру, например, шоссе, железные дороги и аэропорты, ему ещё предстоит проделать длинный путь в деле создания мягкой инфраструктуры, в частности, в сферах образования, здравоохранения, энергетики, окружающей среды и финансов.

Итак, Китай продолжает работать над трудным вопросом, как именно надо сбалансировать государство и рынок, чтобы гарантировать подотчётность, рыночную конкуренцию, а также адекватные общественные блага для одной пятой мирового населения. Задача усложняется быстрыми изменениями в технологиях, глобализацией (и негативной реакцией на неё), а также геополитическими соображениями.

Но всё это не означает, что Запад твёрдо доказал, что его рыночные подходы работают. С начала XX века роль государства (измеряемая, например, в виде доли госсектора в ВВП, а также глубиной и сложностью законов, регулирующих частную деятельность) возрастала практически во всех странах.

В частности, Соединённые Штаты служат здесь полезным примером. Как и у Китая, в США континентальная экономика. Но Америка представляют собой ещё и глобальный золотой стандарт во многих сферах, в частности, технологий, обороны, исследований и разработок.

В отличие от государственнического наследия Китая, исторический опыт Америки привил её гражданам и лидерам преданность идеям свободы (в том числе свободным рынкам) и автономности местных властей. До 1930-х годов размер и полномочия федерального правительства США росли очень медленно, но затем, в ответ на Великую депрессию, был начат «Новый курс», включавший федеральные программы, проекты общественных работ, а также финансовые реформы и регулирование.

Федеральное правительство США вновь стало расширяться во время и после Второй мировой войны, что было вызвано обретением новой глобальной гегемонии этой страной и процветанием её среднего класса (возникшего в немалой степени благодаря поддержке «Новым курсом» профсоюзов и собственников ипотечного жилья). Правительство повысило свою роль в самых разных областях – от обороны до внешней политики, от здравоохранения до социального страхования.

Тем не менее, даже несмотря на усиление федеральным правительством норм регулирования в некоторых сферах, США оставались крайне зависимы от рынка, что привело к росту неравенства, ухудшению качества государственной инфраструктуры, а также к огромным размерам дефицита бюджета и госдолга. Глобальная рецессия, спровоцированная финансовым кризисом 2008 года, укрепила растущие сомнения в «Вашингтонском консенсусе».

Как видим, некоторые наиболее фундаментальные проблемы Америки, например, необходимость снижать уровень неравенства, поддерживать стабильное бюджетное и финансовое положение, обеспечивать экологическую устойчивость, являются точно такими же, как и в Китае. Но при этом ни у одной из этих стран нет ясного и проверенного «консенсуса», которым можно было бы руководствоваться. В таких условиях сотрудничество с целью обеспечения глобальных общественных благ, в том числе мира, должно быть вполне возможным.

Главное, чтобы обе стороны работали над достижением общих целей, одновременно договорившись не соглашаться по определённым идеологическим вопросам. Для этого США необходимо признать, что глобальное сотрудничество – это не игра с нулевой суммой, и что подъём Китая не следует рассматривать как угрозу. Совсем наоборот, Китай, наряду с другими развивающимися странами, например Индией, может внести свой вклад в глобальную ребалансировку, которая в реальности укрепит экономическую и геополитическую стабильность.

http://prosyn.org/nWkBzO6/ru;

Handpicked to read next

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated cookie policy and privacy policy.