Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

roach106_Visual China Group via Getty Images_china railway Visual China Group via Getty Images

Устойчивость с китайской спецификой

НЬЮ-ХЕЙВЕН – Изменение климата происходит здесь и сейчас, поэтому легко упустить из вида важные признаки прогресса. Наглядным примером является Китай – мировой лидер по объёмам выбросов парниковых газов. Меняя свою экономическую модель, переключаясь на новые источники топлива, развивая новые транспортные системы и занимаясь экологичной урбанизацией, Китай со своей стратегия устойчивости стал примером глобального лидерства, к которому остальные страны мира должны очень внимательно присмотреться. Поспешно демонизируя Китай из-за торговых вопросов, Запад всё это совершенно проигнорировал.

За последние 12 лет в структуре китайской экономики произошёл радикальный переход от избыточной опоры на промышленные отрасли с их дымящими трубами к низкоуглеродному сектору услуг. В 2006 году на долю так называемого вторичного сектора (он включает, прежде всего, промышленность, но также строительный сектор и производство электроэнергии) приходилось 48% китайского ВВП, а на долю третичного сектора (или сектора услуг) – всего 42%. К 2018 году эти доли поменялись местами: 41% у вторичного сектора и 52% у сектора услуг. Для крупной экономики структурные изменения такого масштаба за столь короткий период являются практически беспрецедентными.

Этот сдвиг произошёл неслучайно. В марте 2007 года бывший премьер-министр Вэнь Цзябао выступил со знаменитым предостережением, заявив, что китайская экономика становится всё более «нестабильной, несбалансированной, нескоординированной и неустойчивой». Эти слова спровоцировали оживлённые дебаты по поводу рисков для устойчивости, что оказало огромное влияние на дальнейшие пятилетние планы и реформы в Китае. Руководство страны пришло к выводу, что китайская экономика больше не может себе позволить следовать курсом энергоёмкого и экологически грязного развития, заданным в начале 1980-х годов Дэн Сяопином с его гамбитом гипер-роста.

Одновременно с этой радикальной структурной трансформацией экономики Китай активно менял структуру потребления топлива, отказываясь от углеродоёмкого угля в пользу нефти, природного газа, гидроэнергетики и возобновляемых источников энергии. Хотя в 2018 году на долю угля всё ещё приходилось 58% общего первичного потребления энергоресурсов в Китае, что в три с лишним раза превышает долю угля в остальном мире (18%), эта цифра резко снизилась по сравнению с 74% в 2006 году (то есть за год до того, как «четыре не» Вэня впервые привлекли серьёзное внимание к проблеме устойчивости).

Не менее важно и то, что Китай является мировым лидером в переходе на безуглеродные возобновляемые источники энергии, такие как ветер, солнце и геотермальная биомасса. В 2018 году потребление электроэнергии из возобновляемых источников в Китае на 38% превышало аналогичный показатель в США и втрое – показатель Германии. Хотя на долю возобновляемой энергетики до сих пор приходится лишь 4% общего первичного энергопотребления в Китае, этот сектор рос на 25% ежегодно в течение последних пяти лет (в том числе на 29% в 2018 году). И если Китай останется на этой траектории, тогда к 2025 году доля возобновляемой энергетики может достигнуть 20% в общих объёмах энергопотребления в стране. Это будет мощный прорыв на пути к более чистой и менее углеродоёмкой экономике.

Быстро меняющаяся транспортная модель стала третьим ключевым компонентом стратегии устойчивости Китая. Страна обладает крупнейшей в мире сетью высокоскоростных железных дорог, наиболее быстрорастущей сетью метро в мире, а также прилагает огромные усилия для перехода на электромобили. Согласно прогнозам Всемирного банка, к следующему году протяжённость введённых в строй высокоскоростных железных дорог в Китае превысит 30 тысяч километров (в 2017 году эта цифра немного превышала 25 тысяч км), и она увеличится ещё больше в предстоящие годы. Этот энергоэффективный вид транспорта на дальние расстояния резко контрастирует с улегродоёмкой транспортной сетью США – системой федеральных автомагистралей между штатами, построенных в 1950-е и 1960-е годы.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Наконец, городская среда – очевидный критический аспект любой стратегии по повышению устойчивости – особенно важна для Китая, где быстрая урбанизация будет продолжаться ещё примерно три десятилетия, а доля городского населения, по всей видимости, возрастёт с почти 60% сегодня до 80% к 2050 году. Да, как и в других странах, дороги в крупнейших городах Китая сильно перегружены. Но Китай пытается что-то с этим сделать и может похвастаться тем, что здесь находятся семь из 12 самых длинных в мире сетей метрополитена. Кроме того, в сравнении с рынком электромобилей в Китае все остальные просто меркнут. В 2017 году продажи превысили 500 тысяч электромобилей по сравнению с менее чем 200 тысячами в США и Европе. Согласно прогнозам, лидерство Китая в секторе электромобилей значительно увеличится в течение следующего десятилетия.

Китай также выделяется особым вниманием к новой модели экологичных городов, где применяются строительные материалы с низкой энергоёмкостью, лёгкий массовый транспорт, а также имеются хорошо спланированные «городские карманы» с зелёными пространствами. В этом смысле следует особо отметить новый район Сюнъань, проектируемый в качестве «пригородного центра» к югу от Пекина, а также уже существующий китайско-сингапурский эко-город Тяньцзинь и недавно объявленные планы Хайнаня полностью перейти на энергетически чистый транспорт. По последним оценкам, Китай сегодня вынашивает планы строительства более 250 эко-городов. Поскольку эта страна является сравнительным новичком в урбанизации, у неё есть возможность применять новые модели городского планирования и энергоэффективности, которые были недоступны первопроходцам в индустриально-развитом мире.

Достаточно ли всего этого, чтобы добиться существенных перемен для Китая и для планеты? Хорошая новость в том, что доля Китая в мировых объёмах выбросов парниковых газов перестала расти, хотя и остаётся на высоком уровне. Доля Китая в мировых выбросах углекислого газа удвоилась с 14% в 2001 году до 28% в 2011 году, но с тех пор не росла. Хотя в 2018 году объёмы выбросов CO2 повысились в абсолютных цифрах на 2,2%, эта цифра оказалась меньше, чем в США (2,6%), России (4,2%) и Индии (7,0%). Впрочем, этот результат весьма далёк от снижения объёмов выбросов на 1,6% и 2% в Европе и Японии соответственно.

Увы, хорошая новость Китая, вероятно, недостаточно хороша для планеты, которая, по мнению многих, уже находится в кризисе. Одно дело изменить траекторию кривой и стабилизировать долю выбросов. И совсем другое дело – добиться сокращения объёмов выбросов на 20%, как это изначально предусмотрено в Парижском климатическом соглашении 2015 года. Тем не менее, отказываясь от углеродоёмкого промышленного производства в пользу низкоэнергоёмких услуг, а также поддерживая переход на электромобили, строительство высокоскоростных железных дорог и экологичную урбанизацию (и, скорее всего, сохраняя курс в рамках всех этих тенденций), Китай задаёт высокую планку для остальных стран мира.

Торговая война важна, но Китай выигрывает в гораздо более важной битве за устойчивость. К своей чести Китай сосредоточил внимание на этой битве в тот момент, когда его подушевой ВВП едва превышает треть от уровня так называемых развитых стран. Сравнительно бедная страна сделала осознанный выбор: переключить внимание с количества на качество экономического роста.

А что делаем мы?

https://prosyn.org/2Y4ZIAIru;
  1. haass107_JUNG YEON-JEAFP via Getty Images_northkoreanuclearmissile Jung Yeon-Je/AFP via Getty Images

    The Coming Nuclear Crises

    Richard N. Haass

    We are entering a new and dangerous period in which nuclear competition or even use of nuclear weapons could again become the greatest threat to global stability. Less certain is whether today’s leaders are up to meeting this emerging challenge.

    0