10

Стратегия Марко Поло для Си Цзиньпина

КЕМБРИДЖ (США) – В мае этого года глава Китая Си Цзиньпин председательствовал на организованном с большим пафосом форуме «Пояс и дорога» в Пекине. На это двухдневное мероприятие приехали 29 глав государств, в том числе президент России Владимир Путин, а также 1200 делегатов из более чем 100 стран. Китайскую «Инициативу пояс и дорога» (сокращённо BRI) Си Цзиньпин назвал «проектом века». В ней участвуют 65 стран, которые занимают две трети земной поверхности, а их население составляет примерно четыре с половиной миллиарда человек.

План Си Цзиньпина, впервые объявленный в 2013 году, предполагает интеграцию Евразии с помощью инвестиций в размере триллиона долларов в объекты инфраструктуры, раскинувшиеся на территории от Китая до Европы (с ответвлениями в Юго-Восточную Азию и Восточную Африку). Его уже называют новым китайским планом Маршалла, а также претензией на «большую стратегию». Кроме того, в прошедшем форуме некоторые эксперты увидели попытку Си заполнить вакуум, образовавшийся после отказа Дональда Трампа от Транс-Тихоокеанского партнёрства, торгового соглашения, заключённого Бараком Обамой.

Амбициозная инициатива Китая может дать бедным странам очень нужные им шоссе, железные дороги, трубопроводы, порты и электростанции. Она также призвана стимулировать инвестиции китайских компаний в европейские порты и железные дороги. Собственно «поясом» называется широкая сеть шоссе и железных дорог, пересекающих Центральную Азию, а «дорогой» – морские маршруты между Азией и Европой и соответствующие порты.

Марко Поло мог бы этим гордиться. Если Китай решит направить свои обильные финансовые резервы на создание инфраструктуры, которая поможет бедным странам и расширит международную торговлю, тогда фактически можно будет говорить о том, что эта страна обеспечивает глобальное общественное благо.

Конечно, китайские мотивы не являются чистой благотворительностью. Перенаправление крупных валютных резервов Китая в высокодоходные инфраструктурные инвестиции вместо низкодоходных казначейских облигаций США выглядит разумным, а, кроме того, это способствует созданию альтернативных рынков для китайских товаров. Китайские стальные и цементные компании сейчас страдают от переизбытка мощностей, строительные компании страны тоже смогут заработать на этих новых инвестициях. Кроме того, китайская промышленность перемещается в отдалённые провинции, поэтому улучшение качества их инфраструктурных связей с международными рынками отвечает потребностям развития Китая.

Но не является ли проект BRI в большей степени пиаровским дымом, чем инвестиционным пламенем? По данным газеты Financial Times, в прошлом году объёмы инвестиций в инициативу Си Цзиньпина снизились. Возникают сомнения, действительно ли коммерческие предприятия заинтересованы в этом проекте так же, как и власти. Каждую неделю пять поездов, полных грузов, отправляются из Чунцина в Германию, но таким же загруженным возвращается оттуда лишь один.

Транспортировка товаров по суше из Китая в Европу всё ещё в два раза дороже, чем торговля по морю. Как пишет Financial Times, проект BRI оказался, «к сожалению, в меньшей степени практическим инвестиционным планом и в большей – политической концепцией». Кроме того, существует опасность наращивания долгов и непогашенных кредитов из-за проектов, которые грозят превратиться в экономических «белых слонов». Конфликты и проблемы с безопасностью могут создать множество проблем для проектов, пересекающих так много государственных границ. Наконец, Индия совсем не рада тому, что Китай наращивает присутствие в Индийском океане, а у России, Турции и Ирана имеются собственные планы в Центральной Азии.

Концепция Си Цзиньпина впечатляет, но насколько она будет успешна в качестве «большой стратегии»? Китай делает ставку на старую геополитическую теорию. Сто лет назад британский теоретик геополитики Хэлфорд Маккиндер утверждал, что страна, контролирующая остров Евразию, будет контролировать мир. Напротив, американская стратегия уже давно опирается на геополитические идеи адмирала XIX века Альфреда Мэхэна, который делал акцент на морской мощи и прибрежных странах (rimlands).

В конце Второй мировой войны Джордж Кеннан использовал подход Мэхэна для разработки своей стратегии по сдерживанию СССР в ходе Холодной войны. Он утверждал, что, вступив в союз с островами Японии и Британии, а также с полуостровом Западной Европы, которые расположились с двух концов Евразии, США смогут сформировать глобальный баланс сил, благоприятный для американских интересов. Пентагон и Госдепартамент до сих пор организованы в соответствии с этими принципами, Центральной Азии они уделяют очень мало внимания.

В нынешнюю эпоху интернета многое изменилось, но география до сих пор имеет большое значение, несмотря на разговоры об исчезновении расстояний. В XIX века основное геополитическое соперничество касалось «Восточного вопроса» – кто будет контролировать территорию разваливавшейся Османской империи. Инфраструктурные проекты, подобные железной дороге Берлин-Багдад, приводили к росту напряжённости в отношениях великих держав. Придёт ли сейчас на смену этому былому геополитическому соперничеству новый «Евразийский вопрос»?

Начав проект BRI, Китай сделал ставку на Маккиндера и Марко Поло. Но появление сухопутного маршрута через Центральную Азию приведёт к запуску новой «Большой игры» за влияние, в которую в XIX веке были втянуты Британия с Россией, а также бывшие империи Турции и Ирана. В то же время морская «дорога» через Индийский океан обострит серьёзное соперничество Китая с Индией: проекты китайских портов и дорог через Пакистан уже привели к росту напряжённости.

США в большей степени делают ставку на Мэхэна и Кеннана. В Азии имеется свой расклад сил: Индия, Япония и Вьетнам не желают доминирования Китая. Они рассматривают Америку как часть возможного решения. Да, Америка не проводит политику сдерживания Китая, свидетельством чего являются огромные потоки товаров и студентов между двумя странами. Но поскольку Китай, увлеченный идеями национального величия, стал участником территориальных споров с соседними прибрежными странами, он, тем самым, толкает их в американские руки.

И действительно, именно собственное сдерживание и является подлинной проблемой Китая. Даже в эпоху интернета и социальных сетей самой мощной силой здесь остаётся национализм.

В целом, США следует приветствовать китайский проект BRI. Как говорил Роберт Зеллик, бывший торговый представитель США и президент Всемирного банка, если растущий Китай будет содействовать обеспечению глобальных общественных благ, тогда Соединённым Штатам надо помогать китайцам становится «ответственными участниками» глобальных процессов. Более того, у американских компаний может появиться возможность заработать, благодаря инвестициям в рамках BRI.

США и Китай могут сильно выиграть благодаря сотрудничеству в различных транснациональных вопросах – монетарная стабильность, изменение климата, дорожные кибер-правила, борьба с терроризмом. Проект BRI даст Китаю определённое геополитическое преимущество (и сопутствующие издержки), однако вряд ли он станет тем радикальным сдвигом в рамках «большой стратегии», о котором говорят некоторые аналитики. Впрочем, есть более трудный вопрос: а смогут ли США выполнить свою часть работы.