Television sets showing a news report on Xi Jinping's speech Anthony Wallace/Getty Images

Власть для новых китайских созидателей чуда

МИЛАН – Среди событий на XIX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая основное внимание уделяется вопросу, кто займёт ключевые должности в администрации председателя Си Цзиньпина на следующие пять лет. Однако траектория будущего развития страны сильно зависит от другой группы лидеров, которые привлекают намного меньше внимания – это технократы, которые будут выполнять конкретные задачи, связанные с экономическими реформами и трансформацией Китая.

The Year Ahead 2018

The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

Order now

На протяжении четырёх десятилетия китайские технократы коллективно спланировали и реализовали чудо преображения страны. Нынешнее поколение, одарённая группа политиков, отправится на пенсию примерно в марте 2018 года, передав эстафетную палочку новому поколению. И это новое поколение – очень образованное, опытное и в основном добившееся самостоятельных успехов – готово к управлению экономическим и социальным прогрессом в Китае с огромным мастерством и старанием. Вопрос в том, будет ли у них открытое пространство, на котором можно развернуться.

Одно известно точно: новое поколение технократов будет работать в совершенно иных условиях, чем их предшественники. Китай подошёл к моменту значительной неопределённости. Помимо проблем, традиционно присущих процессу смены поколений, при Си Цзиньпине произошли ещё и радикальные изменения в доминирующих политических установках.

При Дэн Сяопине, лидере, который в 1978 году начал в Китае радикальный процесс «реформ и открытия миру», единственной политической целью была внутриэкономическая трансформация и рост экономики. Эту цель предполагалось достигнуть с помощью модели коллективного принятия решений, предполагающей активные внутренние дискуссии. Дэн решительно отказался от более широкой международной повестки для Китая – и этому принципу китайские власти следовали три с лишним десятилетия.

Си Цзиньпин, пришедший к власти в 2012 году, изменил политический климат в стране сразу в нескольких ключевых аспектах. Прежде всего, он занялся местной коррупцией, которая подрывала авторитет КПК (и, как следствие, модель государственного управления в Китае), начав беспрецедентную кампанию по борьбе с взяточничеством – она коснулась самых высших уровней руководства партии.

Многие ожидали, что антикоррупционная кампания Си станет кратковременным явлением с целью открыть путь для решительных экономических реформ, провозглашённых в 2013 году на Третьем пленуме Центрального комитета XVIII созыва. Однако в реальности данная кампания превратилась фактически в постоянный компонент управления государством при Си Цзиньпине.

Си считает, что легитимность правительства обеспечивается в основном последовательным следованием принципам, а также экономическим и социальным прогрессом, при строгой приверженности интересам общества, которые оказываются важнее формы правления. Мало кто на Западе до конца понимает эту точку зрения, однако события на Западе в течение последнего десятилетия – финансовый кризис 2008 года, рост неравенства в уровне доходов и богатства, усиление политической поляризации – её существенно укрепили.

В результате, китайское руководство и граждане сейчас как никогда убеждены в том, что власть одной сильной партии является ключевым фундаментом стабильности и роста. Они уверены, что акцент Запада на форме правления, а не на инклюзивных экономических и социальных результатах, является ошибочным, поскольку коррумпированными могут быть и демократические, и авторитарные системы.

Кроме того, при Си китайская экономическая повестка вышла за пределы узких рамок внутреннего роста и развития и включает теперь активные усилия по расширению китайского влияния в глобальной экономике, особенно в странах развивающегося мира. Эта широкая – и постоянно расширяющаяся – международная повестка нуждается в ресурсах (вы не можете стать доминирующим внешним инвестором в Африке и Центральной Азии, не тратя при этом много денег), но при этом она также влияет и на принимаемые политические решения. Например, государственные предприятия, в том числе банки, могут гибче, чем исключительно частные предприятия, реагировать на меняющийся набор государственных и частных стимулов, а также на размер инвестиционной доходности.

Наконец, в последние годы в политических установках Китая всё сильнее проявляется неизбежное противоречие между долгосрочной задачей обеспечения социальной и политической стабильности и более современной целью проведения рыночной либерализации. Китайское руководство твёрдо готово защищать интересы партии, которые оно считает совпадающими с интересами общества. Именно поэтому КПК продолжает делать акцент на поддержании порядка и продвижении своих принципов во всех аспектах китайской жизни, активно участвуя не только в политических дебатах, но и в деятельности частного сектора, а также в социальных делах.

Однако одновременно власти пытаются предоставить рынкам более важную роль в экономике, раскрыть силу предпринимательства и инноваций, эффективней реагировать на нужды и чаяния молодого, образованного, быстрорастущего среднего класса. И для этого есть причина: перечисленные факторы играют роль моторов, помогающих Китаю обеспечивать рост экономики на 6-7% ВВП ежегодно в условиях трудных структурных сдвигов и переходного процесса повышения уровня доходов в стране, причём всё это на фоне сравнительно слабого роста глобальной экономики.

Трудно сказать с уверенностью, не противоречат ли две эти задачи друг другу напрямую. Но повод для беспокойства имеется. Динамичная конкуренция, способствующая инновациям, крайне далека от централизованных плановых процессов, хотя решения госсектора в таких сферах, как фундаментальные исследования, играют, конечно, существенную роль.

Кроме того, как в политике, так и в учёной среде, активные дискуссии незаменимы, когда нужно отделить хорошие идеи от плохих. Китайская система доказала свою способность проводить внутриполитические дискуссии на высоком уровне между очень хорошо подготовленными и опытными участниками, чья лояльность неоспорима, а затем быстро и решительно действовать. Но китайское руководство по-прежнему с большим подозрением относится к открытым, свободным общественным дебатам и комментариям. Между тем, качество многих комплексных политических решений – например, связанных с реформой и открытием финансового сектора страны – могло бы повыситься благодаря процессам отсева, свойственным более открытым системам.

В течение следующих пяти лет успех Китая будет зависеть главным образом от качества управления сложной программой правительства и присущими ей противоречиями. Для достижения своих целей руководство Китая должно будет создать деликатный баланс между сильной, дисциплинированной и вездесущей партией, которая устанавливает стандарты и защищает общественные интересы, и инновационными, мощными, обретающими власть рынками, которые ведут экономику страны в будущее.

http://prosyn.org/BoEKa18/ru;

Handpicked to read next

  1. Chris J Ratcliffe/Getty Images

    The Brexit Surrender

    European Union leaders meeting in Brussels have given the go-ahead to talks with Britain on post-Brexit trade relations. But, as European Council President Donald Tusk has said, the most difficult challenge – forging a workable deal that secures broad political support on both sides – still lies ahead.

  2. The Great US Tax Debate

    ROBERT J. BARRO vs. JASON FURMAN & LAWRENCE H. SUMMERS on the impact of the GOP tax  overhaul.


    • Congressional Republicans are finalizing a tax-reform package that will reshape the business environment by lowering the corporate-tax rate and overhauling deductions. 

    • But will the plan's far-reaching changes provide the boost to investment and growth that its backers promise?


    ROBERT J. BARRO | How US Corporate Tax Reform Will Boost Growth

    JASON FURMAN & LAWRENCE H. SUMMERS | Robert Barro's Tax Reform Advocacy: A Response

  3. Murdoch's Last Stand?

    Rupert Murdoch’s sale of 21st Century Fox’s entertainment assets to Disney for $66 billion may mark the end of the media mogul’s career, which will long be remembered for its corrosive effect on democratic discourse on both sides of the Atlantic. 

    From enabling the rise of Donald Trump to hacking the telephone of a murdered British schoolgirl, Murdoch’s media empire has staked its success on stoking populist rage.

  4. Bank of England Leon Neal/Getty Images

    The Dangerous Delusion of Price Stability

    Since the hyperinflation of the 1970s, which central banks were right to combat by whatever means necessary, maintaining positive but low inflation has become a monetary-policy obsession. But, because the world economy has changed dramatically since then, central bankers have started to miss the monetary-policy forest for the trees.

  5. Harvard’s Jeffrey Frankel Measures the GOP’s Tax Plan

    Jeffrey Frankel, a professor at Harvard University’s Kennedy School of Government and a former member of President Bill Clinton’s Council of Economic Advisers, outlines the five criteria he uses to judge the efficacy of tax reform efforts. And in his view, the US Republicans’ most recent offering fails miserably.

  6. A box containing viles of human embryonic Stem Cell cultures Sandy Huffaker/Getty Images

    The Holy Grail of Genetic Engineering

    CRISPR-Cas – a gene-editing technique that is far more precise and efficient than any that has come before it – is poised to change the world. But ensuring that those changes are positive – helping to fight tumors and mosquito-borne illnesses, for example – will require scientists to apply the utmost caution.

  7. The Year Ahead 2018

    The world’s leading thinkers and policymakers examine what’s come apart in the past year, and anticipate what will define the year ahead.

    Order now