5

Центральные банки и реванш политики

ФРАНКФУРТ – У репутации центральных банков всегда были свои взлёты и падения. Многие годы престиж центральных банков находился на высоком уровне, практически беспрецедентном. Однако коррекция этого отношения сейчас выглядит неизбежной, причём её главной жертвой, видимо, станет независимость центральных банков.

Репутация центральных банков достигла своего пика в конце прошлого и на рубеже нового столетий, благодаря так называемой эпохе «Великого успокоения» (Great Moderation). Низкая и стабильная инфляция, устойчивый рост экономики, высокий уровень занятости привели к тому, что многие стали воспринимать центральные банки как своеобразных магистров вселенной, которые способны – и от которых ожидают – управления экономикой на благо всех. В этом смысле характерно, что председателя Федерального резерва США Алана Гринспена называли «маэстро».

Chicago Pollution

Climate Change in the Trumpocene Age

Bo Lidegaard argues that the US president-elect’s ability to derail global progress toward a green economy is more limited than many believe.

Мировой финансовый кризис 2008 года поначалу лишь ещё больше укрепил репутацию центральных банков. Своими решительными действиями монетарные власти во многом содействовали предотвращению повтора Великой депрессии. Их вновь начали хвалить за спасение мировой экономики.

Однако успехи центральных банков стали причиной возникновения завышенных ожиданий, результатом чего стало перекладывание органами власти на своих монетарных коллег основной ответственности за управление макроэкономикой. Эти «ожидания» и ставшая их следствием «операционная» перегрузка центральных банков выявили истинные пределы возможностей монетарной политики.

Иными словами, хорошая репутация центральных банков, по-видимому, начала им теперь вредить. При этом факт «персональной перегрузки» (когда вера в успех монетарной политики сосредотачивается на конкретном человеке, возглавляющем центральный банк) означает, что репутация конкретных руководителей, видимо, также пострадает.

Однако центральные банки не могут просто так отказаться от своей новой операционной нагрузки, особенно в том, что касается финансовой стабильности. Как ярко продемонстрировал кризис 2008 года, её нельзя поддерживать исключительно за счёт ценовой стабильности. Напротив, период низких и стабильных процентных ставок, видимо, лишь усилил хрупкость финансовой системы, что может привести к так называемому «моменту Ми��ски»: цены на активы внезапно падают, утягивая за собой всю систему. Ограниченность политики инфляционного таргетирования сейчас стала уже очевидной, и от этой стратегии следует отказаться.

Центральным банками необходимо теперь согласовать необходимость поддержки ценовой стабильности с обязанностью (и не важно, закреплена ли она законодательно) снижать уязвимость финансовой системы. Это будет не просто сделать и не в последнюю очередь потому, что на многие центральные банки была возложена ещё одна новая операционная нагрузка: макропруденциальный и микропруденциальный надзор.

С микропруденциальным надзором в особенности связаны риски политического давления, нарушения статуса независимости центральных банков, конфликтов вокруг принимаемых мер. Всё это может влиять на поведение финансовых организаций, подталкивая их к принятию повышенных рисков. Они понимают, что в распоряжении их надзорного органа имеются мощнейшие инструменты (например, он может снизить стоимость заимствований и, тем самым, защитить банки, по крайней мере, временно), а кроме того, он серьёзно заинтересован в защите своей репутации. Однако на фоне нынешней перегрузки центральных банков меры репутационной обороны могут оказаться им не по силам.

Это глобальное явление, но особенно перегруженным выглядит Европейский центральный банк (ЕЦБ). Будучи центральным банком для 19 стран Европейского валютного союза (EMU), ЕЦБ несёт ещё и «экстра-институциональную нагрузку». Это стало очевидным в мае 2010 года, когда ЕЦБ обязался покупать гособолигации стран, которые в ином случае столкнулись бы со значительным ростом долгосрочных процентных ставок.

Это вмешательство ЕЦБ в работу рынков было проигрышной идеей для всех. По сути, оно было продиктовано политикой: ЕЦБ подменил собой правительства, которые не захотели выполнять свои обязанности. Однако если бы ЕЦБ отказался вмешаться, тогда на финансовых рынках мог бы наступить хаос, вина за который – справедливо или нет – была бы возложена на него.

Тем менее, именно с этого момента ЕЦБ взял на себя политическую роль, гарантируя не только выживание евро, но и сохранение членства в EMU всех его стран-участниц. В 2012 году президент ЕЦБ Марио Драги подтвердил данное обязательство, пообещав, что сделает «всё, что угодно» для сохранения евро. «И поверьте мне, – заверил он, – этого будет достаточно».

Из-за данной позиции многие стали винить ЕЦБ в превышении своего мандата и нарушении европейских договоров. Европейский суд (ECJ) и немецкий Конституционный суд в целом отказались поддержать это мнение. Однако дальнейшие судебные разбирательства, связанные с мерами нетрадиционной монетарной политики ЕЦБ, продолжаются.

На этом фоне, наверное, неудивительно, что независимость центральных банков, как де-юре, так и де-факто, снова стала темой для споров. Смысл независимости центральных банков всегда был в том, чтобы дать монетарной политике возможность сосредоточиться на поддержке ценовой стабильности, не подвергаясь политическому давлению. Данный подход всегда был спорным, поскольку он предполагает передачу значительного контроля над экономикой технократам, которые никем не избираются. Однако случаи инфляции в прошлом привели к широкому одобрению идею независимости центральных банков.

Fake news or real views Learn More

Впрочем, если мандаты центральных банков выходят за рамки ценовой стабильности, их независимость начинает выглядеть всё более неуместной в демократическом обществе. Это особенно верно в отношении ЕЦБ: чем сильнее будет ощущаться связь между расширением мандата ЕЦБ и политикой, тем большей критике будет подвергаться его независимый статус.

Из-за неспособности победивших на выборах политиков к необходимым действиям (особенно в некоторых странах еврозоны) центральные банки превратились в единственный работоспособный институт. И это не столько увеличивает их престиж, сколько начинает угрожать их независимости. В особенности ЕЦБ предстоит столкнуться с ростом негативного отношения к его независимому статусу, и не важно, удастся ли ему «спасти» EMU или нет. Дело в том, что для успеха ЕЦБ должен быть весьма могущественным, даже слишком могущественным, чтобы какая-либо демократическая страна с этим смирилась.