4

Захват ЕЦБ

НЬЮ-ЙОРК. Ничто лучше не иллюстрирует подводные политические течения, особые интересы, а также близорукую экономическую политику, которую сегодня проводят в Европе, чем дебаты о реструктуризации суверенного долга Греции. Германия настаивает на глубокой реструктуризации ‑ по крайней мере 50% «стрижке» держателей облигаций ‑ в то время как Европейский центральный банк настаивает на том, чтобы любая реструктуризация задолженности была добровольной.

Раньше ‑ вспомните 1980-е годы латиноамериканского долгового кризиса ‑ можно было собрать кредиторов, в основном крупные банки, в маленькой комнате и выбить сделку посредством уговоров или даже выкручивания рук со стороны правительств и регуляторов, стремящихся к тому, чтобы дела шли гладко. Но с появлением секьюритизации долгов кредиторов стало намного больше, и в их число теперь входят хедж-фонды и другие инвесторы, над которыми у регуляторов и правительств нет контроля.

Кроме того, «инновации» на финансовых рынках позволили владельцам ценных бумаг получить страховку, а это означает, что у них есть место за столом, но нет «личного участия». У них действительно есть своя выгода: они хотят получить свою страховку, а это значит, что реструктуризация должна быть «кредитным событием» т.е. не чем иным как дефолтом. Настаивание ЕЦБ на «добровольной» реструктуризации – то есть, уклонении от кредитного события – поссорило обе стороны. Ирония заключается в том, что регуляторы позволили создать эту дисфункциональную систему.

Позиция ЕЦБ своеобразна. Можно было бы надеяться, что банки смогут справиться с риском дефолта по облигациям в своих портфелях, покупая страховку. И, если бы они купили страховку, регулятор, обеспокоенный системной стабильностью, захотел бы быть уверенным в том, что страховщик заплатит в случае потери. Однако ЕЦБ хочет, чтобы банки понесли 50% убытки от своих ценных бумаг без выплаты им страховой «выгоды».