Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

buckup2_DreamCreationGettyImages_gearspeopleplanes DreamCreation/Getty Images

«Корпоративные граждане» должны стать глобальными катализаторами

ЖЕНЕВА – До начала прошлого месяца 183 руководителя корпораций поставили свои подписи под заявлением, подтверждающим их обязательство перейти от мантры «акционеры прежде всего» к учету интересов всех участвующих сторон, включая сотрудников, клиентов, поставщиков и сообщества. Многие отреагировали на это скептически. Но считать заявление круглого стола бизнеса США обычным пиар-ходом значит не понимать, с какими жесткими «встречными ветрами» сталкивается бизнес – и насколько он умеет приспосабливаться.

С момента появления современных фирм обществу приходится сталкиваться с фундаментальным парадоксом: оно нуждается в крупных организациях для решения сложных коллективных проблем, но вместе с тем боится централизованной власти и централизованного принятия решений. Как объясняют Роберт Аткинсон и Майкл Линд в своей последней книге «Большое – это прекрасно: развенчание мифа о малом бизнесе», в Соединенных Штатах крупные компании опережают мелкие почти по всем показателям – от заработной платы и производительности до экспорта и инноваций.

Тем не менее, согласно опросам общественного мнения, крупные компании относятся к числу институтов, которым люди доверяют меньше всего (их опережают только телевизионные новости и Конгресс США), а вот малый бизнес – чуть ли не на самом пике доверия (за исключением армии). Этот парадокс за прошедшие годы привел к нескольким серьезным изменениям в управлении корпорациями.

Первое изменение произошло в 19 веке, когда в результате промышленной революции вместо небольших предприятий, управляемых собственниками, производством стали заниматься современные многопрофильные фирмы, а также появился класс профессиональных управленцев. Масштабный процесс слияния в конце 19 века, когда тысячи мелких фирм сменились несколькими десятками крупных трестов, ускорил эту перестройку корпоративной картины.

Новые корпоративные гиганты двигали общество вперед, но вместе с тем в чем-то создавали дисбаланс – и почти сразу же столкнулись с сопротивлением. «Если мы не согласны терпеть короля в качестве политической силы, – заявил в 1890 году сенатор США Джон Шерман, – мы не должны терпеть и короля в промышленности, транспорте и торговле любыми предметами первой необходимости». С этими словами родился Антимонопольный акт Шермана.

Согласно исследованию, опубликованному в 1935 году экономистом Шоу Ливермором, более половины трестов, образовавшихся в США между 1888 и 1905 годами, к тридцатым годам исчезли или начали отставать. Хотя быстрый технический прогресс, возможно, сыграл большую роль, чем антитрестовская политика «подрыва доверия», бизнес усвоил урок: если общество больше не доверяет вашей деятельности, то крупный размер вашего предприятия становится обузой.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Это осознание легло в основу нового поворота в управлении – институционализации корпоративной благотворительности. Хотя индивидуальные лидеры бизнеса были в числе главных благотворителей Америки еще с 17 века, в 20-ом филантропия стала неотъемлемой частью ведения дел в США. Это помогло сохранить негласное перемирие, при котором правительство соглашалось дать бизнесу возможность работать при минимальном вмешательстве.

Если начало 20 века стало эпохой современного многопрофильного предприятия, то вторая половина столетия прошла под знаком многонациональности. Сдвиг начался после Первой мировой войны и набрал обороты по окончании холодной войны, когда интеграция рынков и значительный рост корпоративной бюрократии позволили компаниям использовать в своих интересах крупные экономические державы всего мира.

Парадокс доверия снова поднял голову. Хотя софтверный гигант Microsoft избежал участи крупнейшего в США телекоммуникационного провайдера AT&T, который был разделен в 1980-х годах, он был вынужден снять ограничения на стороннее программное обеспечение – шаг, который впоследствии помог вырасти таким компаниям, как Google.

Хотя антимонопольным кампаниям 1990-х по масштабу и охвату было далеко до аналогичных кампаний начала 20 века, но предприятия чувствовали, что им нужно пересмотреть свою роль в обществе. В 1973 году на ежегодной встрече Всемирного экономического форума в Давосе основатель ВЭФ Клаус Шваб заявил, что «предназначение профессионального руководителя» – служить всем заинтересованным сторонам и согласовывать их различные интересы.

Так называемый «манифест Давоса» ознаменовал также переход от «корпоративной филантропии» к «корпоративному гражданству» – идее о том, что корпорация, как и любой гражданин, должна согласовывать свои интересы с интересами общества. Но, хотя участники встречи ВЭФ в том году единодушно одобрили манифест, корпоративное гражданство так и осталось радикальной идеей – и она лишь сейчас, спустя почти полвека, начинает становиться общепринятой.

Катализатором стала четвертая промышленная революция, для которой характерно проникновение бизнеса в область данных и алгоритмов. В каком-то смысле мелкие фирмы могут возглавить этот новый этап деловой активности. Как сказал в этом году участникам Давосского форума Джек Ма, основатель китайского технологического гиганта Alibaba, «за последние 20 лет глобализацию контролировали 60 000 компаний по всему миру. Представьте себе, если бы мы могли расширить этот список до 60 миллионов предприятий».

Но это не означает возвращения к прошлому, когда экономику двигают отдельные малые и средние предприятия. На самом деле Ма рекламировал созданную им платформу, дающую возможность малым и средним предприятиям строить глобализированный бизнес.

В этом заключается фундаментальное различие между современными рынками и теми, которые предвидел в 1776 году Адам Смит: чтобы конкурировать сегодня, МСП должны иметь возможность хранить, обрабатывать и анализировать огромные объемы данных – то, что предоставляют такие гиганты, как Alibaba, Amazon, Facebook и Google.

Аналогично, хотя рост «экономики временной занятости» означает, что все больше людей работают как фирмы, состоящие из одного человека, эти работники при получении заказов полагаются на транснациональные платформы. Именно эта напряженность между беспрецедентно огромными (Apple и Amazon недавно стали первыми частными компаниями, стоящими больше триллиона долларов) и маленькими, как в доиндустриальную эпоху, предприятиями лежит сегодня в основе парадокса доверия.

В результате крупные корпорации – не просто заинтересованные стороны; они часто управляют платформами, на которых взаимодействуют все заинтересованные стороны. Чтобы избежать отрицательной реакции со стороны общества, они должны заставить эти платформы служить нам не только как потребителям, но и как предпринимателям, работникам и гражданам. Во времена беспрецедентных глобальных проблем – таких как изменение климата и высокий уровень неравенства – руководство платформ должно использовать свое беспрецедентное могущество для того, чтобы катализировать решение глобальных проблем.

В этом году на фондовом рынке триумфально дебютировал производитель искусственного мяса Beyond Meat. Вместо расширения производства на фермах в угоду растущему спросу на мясо, как это делали предприятия в прошлом, данная компания (и подобные ей, такие как Impossible Foods) работает над тем, чтобы помочь сократить общее потребление натурального мяса, оказывающее серьезное влияние на изменение климата.

Это способствует очередной трансформации корпоративной заинтересованности: не только более разумно масштабировать, но и лучше понимать, что именно надо масштабировать. Лидеры бизнеса знают, что происходит, когда общественное мнение оборачивается против них. Хотя критики правы, требуя от них выполнения своих недавних обещаний, есть много причин полагать, что они так и сделают.

https://prosyn.org/e1mffxAru;
  1. bildt70_SAUL LOEBAFP via Getty Images_trumpukrainezelensky Saul Loeb/AFP via Getty Images

    Impeachment and the Wider World

    Carl Bildt

    As with the proceedings against former US Presidents Richard Nixon and Bill Clinton, the impeachment inquiry into Donald Trump is ultimately a domestic political issue that will be decided in the US Congress. But, unlike those earlier cases, the Ukraine scandal threatens to jam up the entire machinery of US foreign policy.

    4