Skip to main content
acemoglu9_GettyImages_businessmencomputersspeaker Getty Images

Крупные технокомпании: жатва скорби?

КЕМБРИДЖ (США) – Цифровые технологии преображают то, как мы общаемся, перемещаемся, покупаем, учимся и развлекаемся. И довольно скоро такие технологии, как искусственный интеллект (ИИ), большие данные (Big Data) и интернет вещей, смогут преобразить медицину, энергетику, транспорт, сельское хозяйство, госсектор, природную среду и даже наш разум и тело.

В прошлом использование науки для решения социальных проблем приносило огромные дивиденды. Задолго до изобретения микросхем медицинские и технические инновации уже делали нашу жизнь намного комфортней – и длительней. Но в истории было также множество случаев катастроф, спровоцированных силой науки и страстным желанием улучшить условия человеческого существования.

Например, попытки повысить урожайность в сельском хозяйстве за счёт научных и технологических усовершенствований в рамках коллективизации, проводившейся в СССР и Танзании, привели к шокирующим негативным последствиям. А планы преобразования городов с помощью современного городского планирования иногда оборачивались их уничтожением. Политолог Джеймс Скотт называет подобные попытки преобразования чужих жизней с помощью науки примерами «высокого модернизма».

Будучи идеологией столь же опасной, сколь и догматично самонадеянной, высокий модернизм не признаёт того, что многие привычки и особенности поведения людей имеют собственную унаследованную логику адаптации к сложному окружающему миру, в котором они возникли и эволюционировали. Когда представители высокого модернизма отметают в сторону подобные привычки ради того, чтобы навязать более научный и рациональный подход, их почти всегда ожидает провал.

Исторически проекты высокого модернизма наносили больше всего вреда в авторитарных государствах, которые пытались радикально изменить подавленное, слабое общество. В случае с советской коллективизацией государственный авторитаризм, сформировавшийся благодаря самопровозглашённой «ведущей роли» Коммунистической партии, осуществлял свои проекты в условиях отсутствия каких-либо организаций, которые бы могли эффективно им сопротивляться или защитить от них пострадавших крестьян.

Однако авторитаризм не является уделом одних лишь государств. Он может возникнуть из любых претензий на обладание несравнимо превосходящими знаниями или способностями. Взгляните на современную деятельность корпораций, предпринимателей и всех остальных, желающих улучшить наш мир с помощью цифровых технологий. Новейшие инновации невероятным образом повысили производительность в промышленности, улучшили качество связи и обогатили жизнь миллиардов людей. Но они могли бы с лёгкостью обернуться высокомодернистским фиаско.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, and the entire PS archive of more than 14,000 commentaries, plus our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Передовые технологии, подобные ИИ, Big Data и интернету вещей, нередко изображают панацеей, позволяющей оптимизировать труд, отдых, коммуникации и здравоохранение. Самонадеянность здесь заключается в том, что нам якобы мало чему можно научиться у простых людей и у тех вариантов адаптации, которые они выработали в различном социальном контексте.

Проблема в следующем: безусловная вера в то, что, например, «ИИ может всё сделать лучше», создаёт дисбаланс сил между теми, кто разрабатывает ИИ-технологии, и теми, чью жизнь эти технологии будут преображать. Последние, по сути, никак не могут повлиять на то, как эти приложения будут разрабатываться и применяться.

Проблемы, от которых сегодня страдают социальные сети, идеально иллюстрируют, что именно может случиться, когда единообразные правила навязываются без учёта социального контекста и эволюционировавшего поведения. Богатые и разнообразные модели общения, которые существуют в офлайне, заменяются чётко прописанными, стандартизированными и ограниченными моделями общения на платформах, подобных Facebook и Twitter. В результате нюансы личного общения (или новостей, передаваемых СМИ, которые пользуются доверием) оказываются стёрты. Попытка «связать мир» с помощью технологий создала трясину пропаганды, дезинформации, ненависти и травли.

Но такой характерный для высокого модернизма путь не является предопределённым. Вместо игнорирования социального контекста разработчики новых технологий могли бы на самом деле прислушаться к опыту и тревогам реальных людей. И сами технологии могли бы стать адаптирующимися, а не высокомерными, и разрабатываться для повышения роли общества, а не затыкания ему рта.

Две силы способны толкнуть новые технологии в этом направлении. Первая сила – это рынок, который может действовать в качестве барьера на пути ошибочных проектов, реализуемых по командному принципу. Когда советские органы планирования решили провести коллективизацию в сельском хозяйстве, украинские крестьяне мало что могли сделать, чтобы их остановить. Затем последовал массовый голод. С современными цифровыми технологиями не так: их успех будет зависеть от решений, принимаемых миллиардами потребителей и миллионами компаний во всём мире (возможно, за исключением потребителей и компаний в Китае).

Впрочем, силу рыночных ограничений не следует преувеличивать. Нет гарантии, что рынок выберет правильные технологии для массового внедрения. И он не сможет компенсировать негативные последствия некоторых новых технологий. Тот факт, что в рыночной среде существует компания Facebook и собирает информацию о 2,5 млрд активных пользователей, не означает, что мы можем с доверием относиться к тому, как она будет использовать эти данные. Рынок точно не гарантирует, что у бизнес-модели Facebook и лежащих в её основе технологий не будет никаких непредвиденных последствий.

Для того чтобы рыночные ограничения сработали их следует усилить вторым, более мощным противовесом – демократической политикой. Каждое государство играет определённую роль в регулировании экономической деятельности, использования и распространения новых технологий. Демократическая политика часто создаёт спрос на такое регулирование. И это наилучший способ защиты от захвата государственной политики бизнесом, ориентированным на извлечение ренты и пытающимся увеличить свою долю рынка или прибыль.

Демократия также обеспечивает наилучший механизм для обсуждения различных точек зрения и организации сопротивления затратным или опасным проектам высокого модернизма. Высказываясь, мы можем замедлить или даже предотвратить появление наиболее вредных технологий слежки, мониторинга и цифровых манипуляций. Демократическое право голоса – это именно то, чего были лишены украинские и танзанийские крестьяне, когда на них обрушилась коллективизация.

Впрочем, недостаточно регулярных выборов для того, чтобы помешать крупным технологическим компаниям творить высокомодернистский кошмар. Поскольку новые технологии могут препятствовать свободе слова и достижению политического компромисса, а также усиливать концентрацию власти в правительстве или частном секторе, они способны нарушить само функционирование демократической политики, создавая порочный круг. Если мир технологических компаний предпочтёт пойти по пути высокого модернизма, тогда в конечном итоге они могут повредить нашу единственную надёжную защиту от его высокомерия – демократический надзор за разработкой и применением новых технологий. Будучи потребителями, работниками и гражданами, мы все должны быть лучше осведомлены об этой угрозе, потому что лишь мы одни можем её остановить.

https://prosyn.org/R0jJnqV/ru;

Handpicked to read next

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions