2

Печальная годовщина Азии

ЭКС-АН-ПРОВАНС – В этом месяце отмечается 20-летие Азиатского финансового кризиса – или, точнее, события, вызвавшего кризис: девальвации таиландского бата. Хотя подобные юбилеи, безусловно, не повод для празднования, они, по крайней мере, дают возможность оглянуться назад и проанализировать, что изменилось, и что не менее важно, что осталось без изменений.

На тот момент причины кризиса были оспорены, и они продолжают оспариваться по сей день. Западные наблюдатели возлагали вину на отсутствие прозрачности в Азиатских странах и на чрезмерно тесные отношения между фирмами и правительствами – то, что они описывали как “клановый капитализм”. Со своей стороны, Азиатские комментаторы обвиняли хедж-фонды в дестабилизации региональных финансовых рынков, а Международный валютный фонд за назначение курса лечения, который чуть не убил пациента.

Обе точки зрения в определенной степени обоснованы. Опубликованный баланс Банка Таиланда слишком преувеличил имеющиеся у него валютные резервы – едва ли яркий пример финансовой прозрачности. Иностранные спекулянты активно выступали против бата, а короткие продавцы включали не только хедж-фонды, но и инвестиционные банки, включая тот, который одновременно консультировал Тайское правительство по защите своей валюты. И, давая рекомендации Азиатским странам о том, как справиться с кризисом, МВФ допустил ошибку – следует отметить, не в последний раз, – в сторону слишком жесткой бюджетной экономии.

На более фундаментальном уровне, кризис отразил несоответствие между моделью исторического роста в Азии и ее нынешними условиями. Та модель подчеркивала стабильные обменные курсы, которые считались необходимыми для расширения экспорта. В ней делался акцент на инвестиции, однако для двузначного показателя роста их требовалось немало. Также поощрялось привлечение внешних займов, необходимых для финансирования требуемого уровня формирования капитала.

Но к 1997 году, экономика стран Юго-Восточной Азии достигла стадии развития, при которой лишь грубой силы инвестиций было недостаточно для поддержания высоких темпов роста. Положившись на внешнее заимствование, их модель роста пренебрегла рисками.

Между тем, внешние силы усугубили проблему. Принятие Южной Кореи в ОЭСР требовало от ее правительства устранения контроля над капиталом, подвергая экономику притоку краткосрочных “горячих денег”. В целом, страны ощущали на себе давление со стороны МВФ и Казначейства США по устранению ограничений потоков капитала, что увеличило риски и сделало поддержание привязанных обменных курсов еще более проблематичным.

Этот обзор кризиса подчеркивает, насколько все изменилось за 20 лет.

Во-первых, кризисные страны усилили свои инвестиционные показатели и ожидания роста до устойчивого уровня. Азиатские правительства, по-прежнему уделяют внимание росту, но не любой ценой.

Во-вторых, у стран Юго-Восточной Азии на сегодняшний день более гибкие обменные курсы. Разумеется, ни один из них не является абсолютно гибким, но по крайней мере, правительства региона отказались от жестких привязок к доллару, которые стали причиной такой уязвимости в 1997 году.

В-третьих, такие страны, как Таиланд, которые имели значительный внешний дефицит, усиливающий их зависимость от иностранного финансирования, в настоящее время испытывают профицит. Текущий профицит помог им накопить валютные резервы, которые служат своего рода гарантией.

В-четвертых, Азиатские страны, в настоящее время, совместно работают над тем, чтобы оградить регион. В 2000 году, после кризиса, они создали Chiang Mai Initiative, региональную сеть финансовых кредитов и свопов. А на сегодняшний день у них есть Азиатский банк инфраструктурных инвестиций для регионализации обеспечения финансирования в целях развития.

Эти инициативы можно рассматривать как реакцию на неудачный опыт Азии с МВФ. Что еще важнее, они отражают становление Китая. В 1997 году, Китай все еще не уверенный в своей региональной роли, не был открытым сторонником Японского плана для Азиатского валютного фонда. Отсутствие поддержки со стороны Китая, в конечном итоге решило судьбу этого предложения.

Впоследствии, растущая уверенность и лидерство Китая помогли возглавить региональное институциональное строительство и сотрудничество. Это изменение, происходящее на фоне 20-летнего устойчивого экономического роста Китая, является наиболее существенным изменением, которое сказывается на Азии после кризиса.

Но становление Китая показывает не только насколько многое изменилось, оно также напоминает о том, что многое остается без изменений. Китай, по-прежнему, привязан к модели, которая определяет приоритетность целевого темпа роста и продолжает использовать для достижения этой цели крупные инвестиции. Правительство поддерживает запасы ликвидности любого уровня, необходимого для поддержания работы экономического двигателя, что в некотором роде угрожающе напоминает то, что делал Таиланд до своего кризиса.

Поскольку правительство Китая смягчило ограничения на оффшорные заимствования быстрее, чем было целесообразно, китайские предприятия, связанные с правительством, имеют высокий уровень внешнего долга. И, по-прежнему, существует нежелание позволить валюте перейти на плавающий курс, что может помешать Китайским фирмам накапливать деноминированные облигации в иностранной валюте в больших объемах.

На сегодняшний день, Китай находится на том же уровне, что и его Юго-Восточные Азиатские соседи 20 лет назад: как и они, он перерос свою унаследованную модель роста. Мы должны надеяться на то, что Китайские лидеры изучили Азиатский кризис. В противном случае они обречены его повторить.