0

Анатомия отсроченной революции

Продолжающийся конфликт между правителями Ирана и иранским населением является результатом лобового столкновения между двумя противоборствующими силами. В последние годы, общественные настроения в Иране стали более либеральными. В то же время, произошла смена власти от консервативного прагматизма к гораздо более воинственному фундаментализму. Призыв наиболее авторитетной группы клерикалов Ирана отменить результаты выборов – это всего лишь последний признак борьбы между реформистскими и прагматически настроенными консервативными фракциями.

Спустя тридцать лет после исламской революции иранцы становятся гораздо менее религиозными и более либеральными. Два очных опроса общественного мнения среди более 2500 взрослых иранцев, проведенные в 2000 и 2005 годах, ясно демонстрируют данную тенденцию. Количество тех, кто «полностью согласен» с тем, что демократия является лучшей формой правительственного правления, увеличилось с 20% до 31%.

Подобным образом, в ряде вопросов относительно равенства полов - включая политическое лидерство, равный доступ к высшему образованию и свойственное женам повиновение - цифры продолжили тенденцию к понижению. Количество тех, кто рассматривает любовь в качестве основы для брака, увеличилось с 49% до 69%, в то время как доля тех, кому необходимо родительское одобрение, упала с 41% до 24%. В 2005 году гораздо большее количество респондентов, чем в 2000 году, видели себя «в первую очередь иранцами», а не «в первую очередь мусульманами».

Понять эту тенденцию не сложно. Навязывание монолитного религиозного дискурса в обществе сделало либеральные ценности более привлекательными для иранцев. Однако тогда как в более широком масштабе это выражалось в реформистских тенденциях политической жизни страны, в рамках правящей верхушки режима сформировалось движение, выступающее за воинственный фундаментализм. Отчасти в этой перемене виноваты политические деятели, желающие реформ. Совершенно не пытаясь противостоять абсолютистской власти в качестве препятствия на пути к религиозной демократии, они пытались убедить Высшего руководителя Ирана, аятоллу Али Хаменеи, в ценности реформы.