0

Политическое убийство в Белграде

Со времен эрцгерцога Франца Фердинанда ни одно политическое убийство не потрясало Белград настолько сильно, как убийство премьера Сербии Зорана Джинджича. Пули, убившие Джинджича, возможно, также умертвили надежды сербов на возвращение к обычной жизни в тот самый момент, когда мы начали оправляться от долгого кошмара скверного управления Слободана Милошевича. После кровавых войн за равнопреемственность в Югославии, оставивших глубокий след в сознании каждого, предвещает ли убийство Джинджича конец эры политического насилия или оно предвещает восход новой?

Смещение Милошевича, произошедшее два года назад, было бурным, но при этом никто не был убит. Сербы имели все основания гордиться собой: диктатура закончилась демократическим, мирным путем. Экстрадиция Милошевича с целью представить его перед Гаагским трибуналом за военные преступления -- судебное разбирательство, не вызвавшее каких-либо инцидентов в Сербии -- также прошла мирно. Сербы начинали, наконец, чувствовать, что они находят мир сами с собой и всем миром.

Конечно, политические убийства не новость для Сербии. В прошлом году в Белграде был убит «Аркан» - лидер наиболее жестокой военизированной группировки, принимавшей участие в войнах в Боснии и Косово и сохранившей политическое влияние даже после падения Милошевича. Сам Джинджич чудом уцелел в дорожной аварии, которая была организована в прошлом месяце с целью покушения на него. Но большинство сербов начинало верить, что доминирующим инструментом в политике становится избирательный бюллетень, а не оружие.

Эти перемены наступили благодаря эффективному управлению Джинджича. И хотя наиболее популярным политиком из принимавших участие в восстании против Милошевича был Воислав Каштуница, сменивший его на посту президента, именно Джинджич умело координировал действия противостоявшей режиму неустойчивой коалиции. Именно он, с его безмерной энергией и способностью быстро думать, обеспечил успех этой коалиции, при этом оставаясь за кулисами. Будучи премьер-министром Сербии после Милошевича, он больше походил на главного менеджера корпорации, чем на профессора философии, получившего образование в Гейдельберге.