Skip to main content

Cookies and Privacy

We use cookies to improve your experience on our website. To find out more, read our updated Cookie policy, Privacy policy and Terms & Conditions

roach108_GettyImages_dollaryuanfacetoface Getty Images

Простое искусство торговой сделки между США и Китаем

НЬЮ-ЙОРК – Дельцы всегда знают, когда надо выходить из убыточной игры. Так обстоят дела и с самопровозглашённым величайшим дельцом – президентом США Дональдом Трампом. Вопреки надеждам на «Великую сделку» с Китаем, 13-й раунд двусторонних торговых переговоров завершился 11 октября практически ничем – довольно пустым частичным соглашением «первой фазы».

Не предполагалось, что так выйдет. Переговорная стратегия администрации Трампа уже давно состоит из трёх пунктов: серьёзное снижение дефицита в двусторонней торговле, создание системы урегулирования споров для решения целого ряда проблем (от предполагаемой кражи интеллектуальной собственности и принуждения к трансферу технологий до реформы сектора услуг и устранения так называемых нетарифных барьеров) и, наконец, жёсткий механизм контроля и реализации. По словам одного из главных американских переговорщиков, министра финансов Стивена Мнучина, в мае «Великая сделка» была готова примерно на 90%, но затем она развалилась в ходе напряжённой игры по перекладыванию вины друг на друга и дальнейшей эскалации пошлин по принципу зуб за зуб.

Впрочем, надежда умирает последней. В обеих странах экономика начала демонстрировать явные признаки затруднений, поэтому зародился новый оптимизм, что разум, в конечном итоге, возобладает, несмотря на эскалацию агрессивности американской политики (угрозы ввести контроль за движением капиталов, слухи об исключении акций китайских компаний из листинга американских фондовых бирж, о новых визовых ограничениях и резком увеличении числа китайских фирм в пугающем чёрном «Списке структур» и, наконец, разговоры о принятии Конгрессом закона «О правах человека и демократии в Гонконге»). Финансовые рынки на всё это не стали обращать внимания и в дни, предшествовавшие объявлению 11 октября, росли в предвкушении сделки.

Тем не менее, соглашение первой фазы, о котором было объявлено с большой помпой, стало огромным разочарованием. Начать с того, что нет никакого кодифицированного соглашения или ясности в механизмах его выполнения. Есть только туманное обещание прояснить в предстоящие недели китайские намерения закупать американскую сельхозпродукцию на сумму около $40-50 млрд, есть намёки на сравнительно бессмысленное соглашение о валютных манипуляциях и ещё несколько намёков на инициативы по защите интеллектуальной собственности и либерализации финансового сектора. И за всё это китайцы получают крупную уступку: вторую отсрочку нового раунда пошлин на экспорт товаров в Америку общей стоимостью около $250 млрд, которые изначально предполагалось ввести в силу с 1 октября.

Это далеко не прорыв. Все эти расплывчатые обязательства, как и аналогичные предыдущие обещания, являются малосодержательными. Китай уже много лет использует метод «толстого кошелька», когда нужно смягчить напряжённость в торговых отношениях с США. Раньше это означало увеличение импорта американских самолётов; сегодня – закупку большего количества сои. Впрочем, конечно, у Китая есть намного более длинный список желаемых товаров, сделанных в США, а особенно тех, что связаны с производственно-технологической цепочкой изготовителя телекоммуникационного оборудования Huawei.

Однако открытие китайского кошелька не решит более глубоких экономических проблем Америки. В 2018 году общий дефицит США во внешней торговле товарами составил $879 млрд (судя по данным за второй квартал 2019 года, сейчас он находится на уровне $919 млрд), что объясняется дисбалансом в торговле со 102 странами. Это многосторонняя проблема, а не двусторонняя проблема в отношениях с Китаем, которую, как утверждают политики, надо решить, чтобы устранить все причины бед американских промышленников и работников. Без ликвидации макроэкономических дисбалансов, являющихся причиной дефицита в многосторонней торговле (если конкретно, это хронический недостаток внутренних сбережений), единственным результатом фиксации на Китае станет перенаправление торговых потоков к зарубежным производителям с более высокой себестоимостью, что станет функциональным эквивалентом повышения налогов на американских потребителей.

Subscribe now
ps subscription image no tote bag no discount

Subscribe now

Subscribe today and get unlimited access to OnPoint, the Big Picture, the PS archive of more than 14,000 commentaries, and our annual magazine, for less than $2 a week.

SUBSCRIBE

Обещания, связанные с валютным соглашением, вызывают не меньше подозрений. Это лёгкое, но совершенно ненужное дополнение к любой сделке. С момента начала торговой войны в марте 2018 года курс юаня к доллару США упал на 11%, однако с конца 2004 года он вырос относительно широкой корзины валют китайских торговых партнёров на 46% (с учётом инфляции). Как и внешнюю торговлю, валюту следует оценивать с многосторонней точки зрения, чтобы вынести вердикт, действительно ли страна манипулирует своим валютным курсом для получения нечестных конкурентных преимуществ.

Подобная оценка совершенно ясно показывает, что Китай не соответствует общепринятым критериям валютного манипулятора. Его когда-то чрезмерный профицит счёта текущих операций совершенно испарился, и нет никаких свидетельств явных государственных интервенций на валютных рынках. В августе Международный валютный фонд подтвердил этот же вывод в докладе о Китае (в рамках статьи IV). И хотя министерство финансов США недавно признало Китай виновным в валютных манипуляциях, это решение противоречит собственным критериям министерства, и Мнучин теперь намекает, что оно может быть пересмотрено. Новое валютное соглашения не просто не является чем-то важным, оно представляет собой не более чем слабую попытку заполучить дополнительные права в политическом торге.

Но реальная проблема с соглашением первой фазы в базовой структуре самой сделки, в которую оно якобы входит. От внешней торговли до валюты – подходы остаются одинаковыми: прописывание двусторонних лекарств для лечения многосторонних проблем. Это не сработает. Многосторонние проблемы требуют решений, направленных устранение макроэкономические дисбалансов, которые их вызывают. Это может означать, например, создание условий для взаимного открытия рынков (например, подписание двустороннего инвестиционного соглашения) или ребалансировку с целью ликвидации неравенства между двумя странами с точки зрения сбережений: в мировом спектре размеров сбережений они занимают противоположные, крайние позиции.

Проблема сбережений особенно критична для США. Уровень чистых внутренних сбережений в США во втором квартале 2019 года составил всего 2,2% национального дохода. Это намного ниже усреднённого уровня сбережений за последние три десятилетия XX века – 6,3%. Политика увеличения сбережений (нечто прямо противоположное тому, что делают США на фоне зловещей траектории роста бюджетного дефицита) стала бы сегодня наиболее эффективным инструментом сокращения многостороннего дисбаланса Америки в торговле с Китаем и ещё 101 страной. Кроме того, подобный шаг позволил бы отвлечь внимание от неверного в многостороннем мире акцента на двусторонних оценках курса доллара.

Политикам всегда трудно встать на макроэкономическую точку зрения. И сегодня это особенно верно в отношении США, потому что подобный подход не очень соответствует ксенофобской фиксации на двусторонних отношениях, например, на критике Китая. На фоне появления новых признаков китайского сопротивления соглашение первой фазы в итоге может быть вообще не подписано. Но если это всё же произойдёт, оно больше помешает, чем поможет, решению одной из самых трудных на сегодня экономических проблем мира.

https://prosyn.org/bMmw9N1ru;
  1. bildt70_SAUL LOEBAFP via Getty Images_trumpukrainezelensky Saul Loeb/AFP via Getty Images

    Impeachment and the Wider World

    Carl Bildt

    As with the proceedings against former US Presidents Richard Nixon and Bill Clinton, the impeachment inquiry into Donald Trump is ultimately a domestic political issue that will be decided in the US Congress. But, unlike those earlier cases, the Ukraine scandal threatens to jam up the entire machinery of US foreign policy.

    4