Frontiers of Growth
Загадка обменного курса Китая
Чжан Цзюнь
|
|
|
|
Внезапное решение Китая о ревальвации ренминби (юаня) на 2,1% и прекращении политики его привязки к доллару было принято в результате давления со стороны США, оказываемого на протяжении многих месяцев. Но эта ревальвация, похоже, будет одноразовой мерой, и свободное плавание ренминби, скорее всего, нереально, поскольку Китай очень заинтересован в стабильности валюты.
И на самом деле, экономист Роберт Манделл, работа которого по оптимальным валютным зонам считается теоретическим обоснованием евро, настаивал, чтобы Китай сохранял фиксированный обменный курс как необходимую составляющую нынешней фазы его экономического развития. Действительно, многие наблюдатели в качестве характерного примера вспоминают режим обменного курса, который Япония поддерживала до Плазского соглашения 1985 года. Но, вследствие перекошенной экономической структуры Китая, ее режим обменного курса создает намного более сложные проблемы, чем те, с которыми сталкивалась Япония и другие восточно-азиатские экономические системы.
Очевидно, что обменные курсы, привязанные к доллару, сыграли существенную роль в экономическом взлете Восточной Азии, поскольку они хорошо работают при ориентированной на экспорт модели развития региона. Но эффективность фиксированного обменного курса определяется тем, как события в экспортном секторе влияют на отрасли отечественной промышленности и национальную экономику в целом. Если рост в торговом секторе стимулирует рост во внутренних неторговых секторах, то фиксированный обменный курс не будет оказывать давление на внешний платёжный баланс по мере роста спроса на импорт.
При этих обстоятельствах ревальвация обменного курса не окажет серьезного воздействия на развитие экономики. Например, японские экономисты утверждают, что Плазское соглашение, которое призвало к “плановой ревальвации” недолларовых валют по отношению к доллару, было естественным результатом высокого национального дохода. Это было одной из главных причин того, что Япония согласилась с этим изменением.
Но нынешняя ситуация Китая весьма отлична от этой. Давление в отношении ревальвации оказывается на этапе, когда национальный доход на душу населения составляет не 10 000 $ и не 15 000 $ – всего лишь 1 000 долларов. Поэтому Китай все еще нуждается в довольно длительном периоде быстрого экономического роста, чтобы хоть сколько-нибудь приблизиться к уровню Японии в тот момент, когда она позволила произвести ревальвацию иены.
Столь же важно то, что, в отличие от других восточноазиатских экономических систем на заре их взлета, расширение экспортного сектора Китая в прошедшее десятилетие не было тесно связано с развитием его внутреннего неторгового сектора, потому что оно подпитывалось главным образом прямыми иностранными инвестициями (FDI). Большинство из 460 000 принадлежащих иностранным владельцам предприятий Китая сосредоточено на производстве и сборке, из-за чего увеличивается импортоемкость экспорта и внешнеторговый сектор оказывается не столь сильно связан с отраслями отечественной промышленности.
Это способствует углублению региональных различий, особенно между восточным и западным Китаем, причем самыми богатыми областями оказываются те, которые извлекли выгоду из высокой концентрации FDI. Никому, если он реалист, не следует ожидать, что обменный курс ренминби будет определяться исключительно уровнем дохода относительно преуспевающих восточных прибрежных областей.
Безусловно, Китай накопил огромное активное сальдо платежного баланса, что указывает на сильное занижение курса ренминби. Но активное сальдо просто маскирует структурные проблемы секторов отечественной экономики Китая и более бедных областей. Действительно, если экспорт предприятий, принадлежащих иностранным владельцам, вычесть из общего объема торговли, положительное сальдо исчезает, потому что и общее сальдо торговли товарами, и сальдо обмена услугами обычно дефицитны.
Короче говоря, изоляция экспортного сектора от остальной части китайской экономики, вызванная господством FDI, вызывает иллюзию заниженного курса ренминби. Хотя имело место очень быстрое расширение экспорта, который теперь составляет 70 % валового внутреннего продукта Китая, оно никак не стимулировало другие сектора экономики, потому что происходило лишь на производственных и сборочных предприятиях, принадлежащих иностранным владельцам. Китай, с его гигантским объемом внутренней экономики, никогда не был бы в состоянии накопить такой огромный положительный баланс внешней торговли, если бы рост не ограничивался только такими предприятиями.
Так что давление в отношении переоценки вызвано не реальными потребностями экономики Китая, а большим дисбалансом в Соединенных Штатах, особенно их застарелым торговым дефицитом, который превышает 5 % валового внутреннего продукта. Однако доминирующая роль доллара означает, что США могут выдержать намного больший дефицит платёжного баланса, чем другие страны.
Пока Азия держит свои запасы иностранной валюты в долларах – желание Китая поддерживать стабильный курс ренминби по-прежнему сулит огромные преимущества для торгового и экономического развития.
Чжан Цзюнь – директор Китайского центра экономических исследований при университете Фудан в Шанхае.
Copyright: Project Syndicate, 2005.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович
You might also like to read more from Чжан Цзюнь or return to our home page.
|
|
