47

Почему Германия должна либо повести всех за собой, либо уйти

НЬЮ-ЙОРК. Европа пребывает в состоянии финансового кризиса с 2007 года. Когда банкротство Lehman Brothers подорвало доверие к финансовым институтам, личная ответственность сменилась государственной, обнажая незаметную ранее трещину в еврозоне. Передав свое право на печатание денег Европейскому центральному банку (ЕЦБ), страны-участницы подвергли себя риску дефолта, как страны третьего мира, имеющие крупные задолженности в иностранной валюте. Коммерческие банки, владеющие государственными облигациями слабых стран, стали потенциально неплатежеспособными.

Существует связь между продолжающимся кризисом евро и международным банковским кризисом 1982 года. Тогда Международный валютный фонд спас мировую банковскую систему, выделив достаточную сумму денег странам с наиболее крупной задолженностью; дефолт удалось избежать ценой затяжного кризиса. Латинская Америка потеряла десять лет.

Теперь Германия играет ту роль, которую МВФ сыграл тогда. Условия отличаются, но результат тот же самый. Кредиторы переносят все бремя по урегулированию ситуации на страны-дебиторы и избегают личной ответственности.

Кризис еврозоны – сложный комплекс проблем в банковской сфере и сфере государственных задолженностей, а также расхождений в экономических показателях, которые привели к неустойчивости платежного баланса. Власти не поняли всей сложности кризиса, не говоря уже о видении решения. Тогда они решили пока ничего не предпринимать.

Обычно это работает. Финансовая паника стихает, и власти понимают, чем будет выгодно их вмешательство. Но в этот раз финансовые проблемы были сопряжены с процессом политической дезинтеграции, и такая тактика не сработала.

Когда Европейский союз был создан, он стал воплощением открытого общества – добровольного объединения равноправных государств, которые жертвовали частью своего суверенитета для общего блага. Кризис евро теперь превращает ЕС в нечто принципиально иное, разделяя страны на две группы – кредиторов и должников – где кредиторы стоят во главе.

Как сильнейшая страна-кредитор, Германия стала гегемоном. Страны-должники выплачивают значительную надбавку за риск за финансирование их государственных задолженностей. Это отражается на общей стоимости их финансирования. Что еще хуже, Бундесбанк все еще придерживается старой монетарной доктрины, укоренившейся в Германии после печального опыта с инфляцией. В результате она видит в инфляции только угрозу стабильности и не замечает дефляцию, которая является реальной угрозой на сегодняшний день. Кроме того, политика жесткой экономии, на которой настаивает Германия, может легко стать неэффективной для стран-должников, так как увеличивает коэффициент задолженности, в то время как ВВП падает.

Существует реальная опасность того, что разделение Европы на два уровня станет постоянным. Как человеческие, так и финансовые ресурсы будут привлекаться в центр, в то время как периферия будет находиться в постоянном кризисе. Но периферия кипит от негодования.

Несчастья Европы начались не по чьему-то злому умыслу, скорее всего, причина кроется в отсутствии последовательной политики. Как в древнегреческих трагедиях, заблуждения и полное отсутствие понимания имеют непреднамеренные, но роковые последствия.

Германия, как крупнейший кредитор, несет наибольшую ответственность, но она отказывается брать на себя дополнительные обязательства; в результате, все возможности урегулирования кризиса были упущены. Кризис распространился из Греции в другие страны с дефицитом платежного баланса, в конечном счете ставя под вопрос само выживание евро. Так как распад еврозоны принесет серьезный ущерб, Германия всегда выполняет тот минимум, который необходим для поддержания союза.

Не так давно канцлер Германии Ангела Меркель поддержала президента ЕЦБ Марио Драги, оставляя президента Бундесбанка Йенса Вайдмана в стороне. Это позволит ЕЦБ пресечь рост стоимости займа для стран, которые следуют программе экономии под руководством Тройки (МВФ, ЕЦБ и Европейской Комиссии). Это спасет еврозону, но это же и шаг к вечному разделению Европы на кредиторов и должников.

Рано или поздно должники будут вынуждены покинуть двухуровневую Европу. Если в результате начавшегося беспорядка еврозона распадется, общий рынок и ЕС исчезнут, оставив Европу в гораздо худшем состоянии, чем было до объединения, вследствие возникшего взаимного недоверия и враждебности. Чем позже произойдет распад, тем хуже будут последствия. Пришло время рассмотреть альтернативы, которые до этого казались немыслимыми.

На мой взгляд, лучшим образом действий было бы поставить Германию перед выбором: либо взять в свои руки создание политического союза с честным разделением бремени, либо покинуть еврозону.

Так как все накопленные долги деноминированы в евро, все зависит от того, кто останется во главе валютного союза. Если Германия выйдет, евро будет падать. Страны-должники восстановили бы свою конкурентоспособность; их долги уменьшились бы в реальном выражении и, при наличии ЕЦБ в их распоряжении, угроза дефолта испарилась бы. А стоимость заимствования упала бы до уровня, сопоставимого с уровнем Великобритании.

Страны-кредиторы, напротив, понесут потери от своих исков и инвестиций, деноминированных в евро, и столкнутся с жесткой конкуренцией на внутреннем рынке со стороны прочих стран-участниц еврозоны. Масштабы потерь будут зависеть от степени обесценивания евро, а, следовательно, они будут заинтересованы в том, чтобы сдержать обесценивание.

После первоначального беспорядка, конечным результатом будет исполнение мечты Джона Мейнарда Кейнса: международная валютная система, в которой как кредиторы, так и должники заинтересованы в поддержании стабильности. А Европа сможет предотвратить надвигающуюся депрессию.

Те же результаты были бы достигнуты с меньшими потерями для Германии, если бы Германия решила играть роль великодушного гегемона. Это подразумевает создание предлагаемого Европейского банковского союза; установление более или менее равных экономических условий для стран-кредиторов и должников, организовав Фонд сокращения задолженности, и, в конце концов, переведя все долговые обязательства в еврооблигации; а также стремление к номинальному росту в 5%, чтобы таким образом Европа могла преодолеть чрезмерное долговое бремя.

Что бы Германия ни решила, руководить или уйти, любая альтернатива будет лучше, чем создание неустойчивой двухуровневой Европы.