9

Центристы не способны удержаться у власти

ВАШИНГТОН – В большинстве развитых демократий основное политическое противостояние идет между крупными право- и левоцентристскими партиями. Разумеется, степень, в которой избирательная система способствует появлению крупных партий – высокий порог голосов населения для прохождения в парламент или одномандатные избирательные округа – влияет на степень политической раздробленности. Однако по большому счету развитые демократии характеризуются конкуренцией крупных партий с лево- и правоцентристскими взглядами. Так что же тогда делать уважаемому технократическому премьер-министру Италии и истинному центристу, такому как Марио Монти?

Нужно уточнить, что региональные и этнические пристрастия в некоторых местах Европы играют серьезную роль – например в Бельгии, Шотландии и Каталонии – однако гораздо больше они проявляются в развивающихся странах, где политические расколы также характеризуются определенными постколониальными обстоятельствами, а зачастую и наследием однопартийного правления. Тем не менее, даже в демократиях «развивающихся рынков», таких как Чили, Мексика, Южная Корея и Индия, расщепление на левых и правых играет важную роль, в то время как те, кто объявляет себя центристами, в целом остаются слабыми.

Британские либерал-демократы, например, десятилетиями безуспешно пытались стать сильной третьей центристской стороной. Тем временем в Соединенных Штатах политическая терминология отлична: Демократическая партия со времен правления Франклина Рузвельта стала настоящей левоцентристской силой, Республиканская партия заняла более правую позицию, а каких-либо других значительных партий попросту не существует.

В Германии и Франции наблюдается большая степень фрагментации. В политике продолжают доминировать крупные лево- и правоцентристские партии, однако им противостоят более мелкие группы – занимающие центристскую либо ультраправую или ультралевую позиции. В некоторых странах «зеленые» имеют свое самоопределение, близкое к левым, однако, невзирая на значительный прогресс в Германии, они не в состоянии достичь избирательных размеров крупной право- или левоцентристской партии.

Вариации этой базовой структуры существуют в Испании, Португалии, Греции, Турции и странах Северной Европы. Особенно интересна ситуация в Италии, где Монти, решив участвовать в предстоящих всеобщих выборах, позиционировал себя на стороне правых (на что указывают посещения собраний лидеров правоцентристских партий Европы). Он и бывший премьер-министр Италии Сильвио Берлускони сейчас борются за пространство со стороны правых, в то время как в предварительных опросах лидируют демократы-левоцентристы.

Существует как минимум четыре отличия между право- и левоцентристским подходом к социальным и экономическим проблемам. Правые больше верят в возможности рынков распределять ресурсы и создавать надлежащие стимулы; предпочитают частное потребление общественным благам; как можно меньше обеспокоены экономическим неравенством; а также имеют склонность к национализму и более скептичному отношению к международному сотрудничеству.

Левые, напротив, считают, что рынки, в том числе и финансовые, нуждаются в значительном государственном регулировании и надзоре для нормального функционирования; отдают предпочтение общественным благам (например, паркам, чистой окружающей среде и системам общественного транспорта); стремятся к сокращению экономического неравенства, считая, что оно подрывает демократию и чувство справедливости, необходимые для благополучия; и в большей степени готовы продолжать международное сотрудничество в качестве средства для обеспечения мира и глобальных общественных благ, таких как защита климата.

Глядя на реальную экономическую политику, на то, как она развивалась на протяжении десятилетий, мы видим, что она всегда сочетает в себе право- и левоцентристские элементы. Повторяющиеся финансовые кризисы умерили веру правых в нерегулируемые рынки, а левые стали более реалистичными и осторожными в государственном планировании и бюрократических процедурах. Аналогично, выбор между потребляемыми частным образом и общественным образом «благами» зачастую размыт, поскольку политики склонны укреплять вполне объяснимую тенденцию горожан требовать общественных благ, отвергая при этом необходимые для их оплаты налоги.

С ростом неравенства доходов, резким в некоторых странах, например в США, этот вопрос идет в авангарде дебатов, укрепляя традиционное политическое деление. Тем не менее, правые и левые спорят о степени перераспределения, а не о необходимости некоторой прогрессивности налогов и трансфертов. Обе стороны также сошлись на необходимости международного сотрудничества в этом все более взаимозависимом мире и спорят главным образом о том, сколько усилий следует на него тратить.

Так почему же центристские партии остаются слабыми, учитывая, что отличия в политике сильно сместились от вопросов реализации к ее степени? Почему они не смогли объединить в себя умеренных избирателей с обеих сторон идеологического раскола?

Одной из причин является то, что лишь меньшинство любого населения является политически активным. Активные члены партий имеют более глубокие идеологические взгляды и держатся за них сильнее, чем большинство тех, кто меньше вовлечен в политику, давая тем самым активистам непропорциональное влияние на политический процесс. В конце концов, более тонкие идеи и политические предложения относительно труднее распространять достаточно эффективно для создания обширной и глубокой поддержки общественности.

Однако существуют и действительно принципиальные различия в ценностях и экономической теории, а также в экономических интересах, что приводит к достаточно прочному позиционированию избирателей у правого и левого полюсов. Разногласия могут вести к компромиссам, однако это не меняет основных отличий стартовых позиций.

Скорее всего, это хорошо, что сохраняется структурированная конкуренция между крупными право- и левоцентристскими представителями. Такие партии могут помочь интегрировать крайности в политическую жизнь при поддержке чередования власти, которое имеет важное значение для динамизма любой демократии – при такой системе крайне нежелательно, чтобы крупная центристская партия удерживалась у власти в течение длительного времени. Те, кто как Монти, хочет решать проблемы с позиции центра, какими бы впечатляющими личностями они бы ни были, вынуждены преодолевать серьезные препятствия, и по веским причинам.