0

Новая проблема Германии

В то время, когда Германия готовится к выборам очередного канцлера, два основных кандидата, Герхард Шрёдер и Эдмунд Штойбер, сошлись во мнении по одному вопросу: уровень безработицы необходимо снизить. За последние два десятилетия высокий уровень безработицы превратил Европу в целом и Германию в частности в социологическую бомбу замедленного действия. Что безработные - особенно, те, кто не работает уже давно и имеет лишь смутные воспоминания об интеграции в мир работы - будут делать с собой и своим временем? Что будет происходить с доверием к правительствам, которые не в состоянии разрешить эту проблему?

Легко забыть тот факт, что чуть более 50 лет назад Европа была самым агрессивным континентом в мире. Европейцы на протяжении предыдущих сорока лет убивали друг друга в масштабах, не имеющих прецедента в истории человечества. По сравнению с этим, Западная Европа после 1950 года стала удивительно мирной и стабильной, даже если учесть падение Четвертой Французской Республики и переход от диктатуры к демократии в Португалии, Испании и Греции.

Самое удивительное превращение из всех произошло с Федеративной Республикой Германии. Каждый, кто знаком с историей Германии начиная с 1800 года, до сих пор поражается тому энтузиазму, с которым нация, понесшая полное поражение в 1945 году, применяла англо-французскую политическую и экономическую модель, которую многие из предыдущих поколений назвали бы «неподходящей». Без мира и стабильности, которые благодаря этому установились в Германии - самой большой нации к западу от России - трудно себе представить сегодняшний мир и стабильность в Европе в целом.

Германия отчасти обязана своим превращением комбинации трех факторов: запасу неразработанных технологических возможностей, послуживших топливом для быстрого роста доходов, почти полной занятости и наличию государства, которое делилось со всеми прибылями от этого роста посредством многочисленных государственных программ (а не служило только одному классу или группе в качестве средства для сосредоточения богатства и власти). Другие факторы - память о нацистской катастрофе, пример жизни к востоку от железного занавеса, потенциальная угроза со стороны Сталина и его преемников - тоже явно сыграли важную роль. Но тот факт, что эта система работала почти для всех, был последним контрфорсом, подпирающим этот кафедральный собор.

Все с облегчением вздохнули, когда увидели, что политическая демократия и смешанная рыночная экономика оказались довольно устойчивыми к нефтяным шокам 1970-х годов. Быстрый рост доходов прекратился, но институциональный порядок выдержал. Он также выдержал последующее появление и сохранение высокого уровня безработицы. В Федеративной Республике Германии, где безработица остается на уровне своего пика начала 1980 годов, неспособность справиться с этой проблемой компенсировалась успехами в других сферах. В начале 1990-х произошло воссоединение Германии, и были исключены сколько-нибудь значительные финансовые инфляционные риски. В конце 1990-х Европейская интеграция стала углубляться, достигнув своей кульминационной точки при создании Европейского валютного союза.

Короче говоря, отсутствие прогресса в снижении уровня безработицы в прошлом могло быть оправдано. Перед Европой стояли более серьезные проблемы, и ей было чем заняться. Но какая более срочная проблема или занятие существуют сегодня? Инфляция больше не угрожает чьим бы то ни было сбережениям. Германия стала единой. Закончилось создание валютного союза. И кто бы ни возглавил следующее правительство Германии, он должен будет энергично заняться проблемой безработицы, как для блага тех, кто оказался наиболее уязвимым в экономическом плане, так и для того, чтобы укрепить доверие общественности к существующей системе.

К сожалению, кто бы не победил на выборах, - Шредер или Штойбер - он не сможет в среднесрочном периоде заняться этой проблемой. Германская Комиссия по занятости призвала расширить реформы в сфере рынка труда и социального обеспечения, но любому правительству будет очень сложно претворить их в жизнь. Устранение ограничений со стороны предложения, которые питают высокий уровень «классической» безработицы, без одновременного увеличения спроса в частном секторе экономики, попросту приведет к высокому уровню «кейнсианской» безработицы в будущем.

Предполагалось, что европейская интеграция позаботится об этом, стимулируя на протяжении десятилетий быстрый экономический рост за счет реализации компаниями возможностей получения экономии от масштабов после расширения своей деятельности на всю Европу. И где же этот стимулируемый спросом экономический рост? Европейский центральный банк (ЕЦБ), судя по всему, больше заинтересован в сохранении процентных ставок на высоком уровне, достаточном для того, чтобы вынуждать неплатежеспособные фирмы заявлять о своем банкротстве, а не в том, чтобы способствовать большей занятости.

В связи со снижением спроса в частном секторе Комиссия по занятости хочет, чтобы правительство стало работодателем в последней инстанции. Но принятый в соответствии с Маастрихтским договором Пакт о стабильности и экономическом росте ограничивает дефицит бюджета на уровне 3% ВВП - потолок, в который Германия уже упирается. И если только будущее правительство не наберется смелости, чтобы нарушить пакт, выйдя из него, альтернативой этому будет увеличение налогов, что попросту приведет к сохранению спада спроса в частном секторе, в результате которого сейчас и наблюдается высокий уровень безработицы.

Если бы не было Пакта о стабильности и экономическом росте, то реализация кейнсианской программы по увеличению правительственных расходов могла бы обеспечить спрос, необходимый для сокращения уровня безработицы. Данная проблема могла бы быть решена раз и навсегда, если бы ЕЦБ пожелал рискнуть и заключил следующую сделку с правительствами: если они допустят либерализацию товарного рынка и сделают рынки труда более гибкими, то он понизит процентные ставки и разрешит увеличить расходы для того, чтобы правительства могли выполнить обещание достигнуть почти полной занятости. Но поскольку ЕЦБ и Пакт являются тем, чем они являются, то и обе германские партии остаются тем, чем они являются: скульптором, который пообещал изваять мраморную статую за одну ночь, но потерял свой резец.

Возможно, пока еще нет особых оснований для беспокойства. Социологическая бомба за��едленного действия может просто продолжать тикать. Как сказал Адам Смит: «В любой стране есть много руин». Но, пока послевоенный институциональный порядок в Западной Европе работал, по историческим меркам, почти изумительно хорошо, избиратели сузили свое поле зрения и сконцентрировались на более частных заботах. Они скорее склонны судить о партии, режиме или институциональном порядке, задаваясь вопросом: «Что он лично для меня сделал за последнее время?» После уже решенных больших задач по воссоединению и по интеграции Европы, будущие правительства Германии будут, по-видимому, вынуждены отвечать: «Не так много».