Tuesday, October 21, 2014
0

Конец государственной измене (или ее начало?)

Перефразируя знаменитое высказывание Толстого, люди, преданные своей стране, преданны одинаково. Они сражаются в армиях, платят налоги и голосуют на выборах. А вот предателем каждый становится по-своему.

Возьмите послевоенный опыт Америки и Германии. В США процессов по обвинению в государственной измене не было со времен второй мировой войны, а Германия отменила само понятие измены в традиционном смысле этого слова, оставив в целях защиты правительства от переворота со стороны антидемократических сил только понятие подстрекательства к мятежу, как общеуголовного преступления.

А теперь посмотрим на посткоммунистические страны, где, похоже, назревает новая волна судебных процессов по обвинению в государственной измене. Судебное преследование двух 78-летних стариков в Чешской Республике (Милоша Якеша и Йозефа Ленарта), оба участвовали в советской оккупации Чехословакии в 1968 году, а также четырехлетний судебный процесс во Владивостоке над Григорием Пасько, российским офицером военно-морского флота - это, возможно, первые ласточки процессов, в которых пострадавшие страны, почувствовавшие факты предательства, реагируют на это обвинениями в государственной измене.

Почему, как кажется, понятие измены отмирает в некоторых странах и возрождается в других? Разобраться в этом нам поможет небольшой экскурс в историю. Как это изначально было определено английским парламентом в 14 столетии, англо-американская версия понятия измены включала полный диапазон действий, угрожавших королевской власти. Даже мысли об убийстве короля (в старину это называлось ``замышлять'') наказывались смертью. Наказание за действия, такие как замена королевы подставным лицом или изнасилование королевы (загрязнение королевской линии крови), было внесено в английские законы для того, чтобы гарантировать сохранность королевской линии и дома.

Основным обвинением в измене было начало войны против короля, но масштаб преступления был ограничен одним обстоятельством. Для того чтобы быть предателем, нужно вначале иметь обязательство быть преданным. Француз не имеет такого обязательства в отношении английской короны. Его имеют только англичане. Таким образом, одно из требований, по которому могут обвинить в измене, практически повсеместно сводится к тому, что только граждане, или те, кто постоянно проживают на территории страны, могут совершить предательство. Если вы преднамеренно убили иностранца, то вы виновны в совершении убийства. Но, следуя определению, если у вас нет обязательства быть преданным чужой стране, то вы тогда не можете совершить измены по отношению к ней.

Американцы, подписавшие Декларацию Независимости, будучи гражданами Британии, все были виновны в измене, так как начали войну против короля Георга III. Понятное дело, после того как они завоевали независимость и избежали судебного разбирательства, они убрали определение измены, пришедшее из 14 столетия. Их представления об измене записаны в американской конституции, в которой преступления такого рода ограничены действиями, приводящими к войне, и известной фразой, взятой из закона 14 столетия: ``присоединяться к врагу, предоставлять ему помощь и оказывать поддержку''.

Как видно, такое широкое определение может охватывать практически любое проявление симпатии по отношению к иностранной власти, однако американцы с неохотой добиваются возбуждения уголовных дел по принципу ``хватай всех''. Свидетельством этому являются споры о том, следует или не следует возбуждать судебное разбирательство против Джона Уокера, жителя Калифорнии, сражавшегося в Афганистане на стороне Талибана. Он вне сомнений поддерживал врага, предоставляя ему намного больше, чем помощь и содействие. Но американцы, кажется, не очень склонны навесить ему клеймо предателя. Возможно, он попадет в заключение за помощь террористам, но это предательство не вызывает очень сильного негодования.

Слабые государства скорее обнаруживают акты измены. Советы, с их хрупкой легитимностью всегда боялись измены. Они называли это преступление изменой Родине - предательством Отечества - и использовали этот высокоморальный слог в отношении незначительных прегрешений, таких как нелегальный выезд из страны. Любой, кто представлял угрозу международной безопасности Советского Союза, считался предателем, заслуживающим смерти.

Когда в 1970 году группа евреев-диссидентов сговорилась угнать самолет, их обвинили в попытке измены. Двое организаторов были приговорены к смертной казни. (Прокатившиеся по всему миру демонстрации протеста вынудили Советы изменить меру наказания). Когда Анатолий Щаранский, как бездоказательно утверждалось, предоставил связанный с государственной тайной материал американскому журналисту, его обвинили в измене.

Дело Щаранского помогает нам понять недавнюю историю Григория Пасько, осужденного после длившегося четыре года судебного разбирательства за то, что он якобы предоставил информацию для телерепортажа на японском телевидении о том, что российская армия сбрасывает ядерные отходы в море. Россияне изменили коммунистическое определение измены Родине, изъяв оттуда смертную казнь и назвав это ``государственная измена''. Но они сохранили параграф, согласно которому каждый россиянин подлежит обвинению в измене за создание угрозы международной безопасности государства. Безопасности, как она понимается россиянами, по-видимому, может угрожать то, что иностранные журналисты подпортят репутацию Российскому государству.

В Чешской республике - другая история. Якеш и Ленарт возможно были на стороне русского врага в 1968 году, но не совсем ясно, какую пользу получает государство от избиения мертвого режима посредством еще одного судебного процесса.

Немецкий опыт в отношении предательства полон парадоксов, но он, возможно, указывает на то, как это все будет выглядеть в будущем. Если вы изучите действующий сегодня закон, вы обнаружите, что там явно отсутствует требование гражданства. Любой человек, будь то иностранец или немец, могут совершить Hochverrat [государственную измену] используя силу или угрозу применения силы для подрыва основного закона - немецкой конституции.

Есть склонность полагать, что немцы после войны, испытывая неприязнь к национализму нацистского периода, устранили обязательство национальной верности. Но на самом деле все намного сложнее. Гитлер изменил закон в 1934 году, находясь под воздействием мании величия, заключавшейся в том, что весь мир обязан проявлять верность по отношению к нему. Затем, подставляя основной закон вместо фюрера в послевоенную поправку к закону о преступлении, современные немцы в результате этого аннулировали предательство как преступление. И хотя ярлык предательства используется, обвинение в предательстве сейчас походит на американское понятие подстрекательства и имеет целью предотвратить насильственное свержение правительства.

Начиная со времен английского короля, американской республики и до русской Родины и немецкой конституции, предмет того, чему необходимо быть преданным, постоянно изменяется. Скорее всего, победит немецкая модель, и мы будем связаны долгом уважать не лидера или отечество, а совокупность демократических принципов. Но боязнь ``внутренних врагов'', таких как Пасько в России или сражавшихся за Талибан мусульман, живущих во Франции, Великобритании и других европейских странах, набирает силу. Предательство уже мертво, или, возможно, только зарождается.

Hide Comments Hide Comments Read Comments (0)

Please login or register to post a comment

Featured