ГОНКОНГ. Перед встречей мировых лидеров в конце этой недели в Каннах во Франции, на саммите «Большой двадцатки», на горизонте уже появилось новое экономическое минное поле, с которым они столкнутся. Оно, вероятно, примет форму непрозрачного глобального кредитного перенасыщения, турбированного хрупкой смесью глобального банкинга, «слишком большого, чтобы обанкротиться», с огромным и в значительной степени неотслеживаемым и нерегулируемым теневым банковским сектором.

Безусловно, многим так не кажется. Председатель правления Федеральной  резервной системы Бен Бернанке и другие возложили ответственность за финансовый кризис 2008 года на глобальное сберегательное перенасыщение, которое подпитывало денежные потоки из экономических систем развивающегося рынка с высокой нормой сбережений, особенно в Азии, которые работали при хронических профицитах платежного баланса. Согласно этой экономической школе, чрезмерные сбережения столкнули долгосрочные процентные ставки к предельно низким уровням, что привело к образованию пузырей активов в Соединенных Штатах и в других местах.

Но Клаудио Борио и Пити Дизайят, экономисты из Банка международных расчетов, убедительно показали, что теория сберегательного перенасыщения не в состоянии объяснить неустойчивое формирование кредитов во время развития кризиса 2008 года. Они показали, что главные притоки капиталов исходили не от нарождающихся рынков, а из Европы, где не было никакого чистого активного сальдо платежного баланса.

Альтернативная теория глобального кредитного перенасыщения получила еще больше обоснований после выпуска на прошлой неделе отчета Совета по финансовой стабильности (FSB) о теневом банкинге. Доклад FSB содержит потрясающие новые сведения о масштабе глобального теневого банкинга, который они определяют как «кредитное посредничество, вовлекающее юридические лица и действия вне обычной банковской системы».

Отчет, который был затребован лидерами «Большой двадцатки» на их встрече на высшем уровне в Сеуле в ноябре прошлого года, показал, что между 2002 и 2007 годами теневая банковская система увеличилась на 33 триллиона долларов США, более чем удвоив размер своих активов от 27 триллионов до 60 триллионов долларов США. Это в 8,5 раз выше полного американского дефицита текущего счета в 3,9 триллионов долларов США за тот же самый период.

Теневая банковская система по оценкам составляет примерно 25-30 % от глобальной финансовой системы (250 триллионов долларов, исключая деривативы) и  половину всех глобальных банковских активов. Это представляет огромную регуляторную «черную дыру» в центре глобальной финансовой системы, до настоящего времени  не проверяемую тщательно на предмет денежно-кредитной и финансовой стабильности. Ее важность была выявлена только при проведении анализа ключевых ролей, которые структурированные инвестиционные механизмы (SIV) и фонды денежного рынка (MMF) играли в катастрофе 2008 года.

Теневая банковская система сложна, потому что она состоит из различных учреждений и механизмов. Отличные от MMF инвестиционные фонды составляют 29 % от общего количества, а SIV-ы дают еще 9 %, но теневая система также включает государственные финансовые учреждения (такие как поддерживаемый правительством ипотечный кредитор Fannie Mae в США). Они являются одним из крупнейших контрагентов обычной банковской системы, и их совместное кредитное предложение, а также объемы торгов их имуществом и хеджирование с их участием могут составлять большую часть глобальных потоков ликвидности, которые делают настолько сложным обеспечение денежно-кредитной и финансовой стабильности.

Проблема состоит в том, что к 2010 году теневая банковская система осталась такой же по размеру, как и перед биржевым крахом 2007 года, тогда как обычная глобальная банковская система увеличилась на 18 % по сравнению с 2007 годом. Именно поэтому отчет FSB точно определяет теневую банковскую систему, вместе с крупными глобальными банками, как источники системного риска. Но глобальная проблема, вероятно, будет намного больше, чем сумма ее частей. Определенно, объемы глобального кредитования обычной и теневой банковских систем, вероятно, будут значительно больше, чем сумма объемов кредитования, измеряемого в настоящее время национальной статистикой.

Это обусловлено несколькими причинами. Во-первых, кредит, который может создаваться и создается в оффшоре и через не учитываемые в бухгалтерских балансных отчетах SIV-ы, не включается в национальную статистику платежного баланса. Другими словами, в то время как «сберегательное» перенасыщение может способствовать низким процентным ставкам и питать создание кредитного избытка, оно все же не является главной причиной.

Во-вторых, изменчивая торговля по системе «carry trade» общеизвестно является трудноизмеримой, потому что большая ее часть проводится с использованием деривативов в виде опционов, форвардных сделок и свопов, которые не учитываются в балансных отчетах – то есть, это суммы, относящиеся к операциям временного характера в терминах бухгалтерского учета. Таким образом, в валовом выражении, эффекты левереджа больше, чем сообщаемые на данный момент.

В-третьих, взаимодействие между теневой банковской системой и глобальными банками чрезвычайно сконцентрировано, потому что глобальные банки действуют как главные брокеры, особенно при торговле деривативами. Данные американского валютного контролера указывают на то, что основные пять американских банков давали 96 % суммарного объема внебиржевой торговли деривативами в США.

Действительно, кошмарным сценарием, преследующим мир, является крах следующей теневой банковской организации, что приведет к замораживанию международной торговли, как это произошло в 2008 году. Соглашение «Базель III» о достаточности капитала и другие недавние реформы все еще не оградили финансирование торговли от этих потенциальных шоков.

Мы должны срочно начать контролировать и понять роль теневой банковской системы и банков, «слишком больших, чтобы обанкротиться», в создании глобального кредитного перенасыщения. Получение полной картины о глобальном объеме денежно-кредитных операций и их причинах является первым жизненно важным шагом.

До сих пор призыв к «Большой двадцатке» «думать глобально», превращался в «действовать в местных масштабах». Мы надеемся, что лидеры «Большой двадцатки» на саммите в Каннах будут думать системно и действовать на национальном уровне и совместно, чтобы разминировать глобальное минное поле кредитного перенасыщения.