ЕРЕВАН. Наступил сезон  переговоров на высшем уровне. Вслед за встречами стран «Большой двадцатки», совещания руководителей НАТО в Португалии, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) проведет свой первый за 10 лет саммит в Астане, новой быстроразвивающейся столице Казахстана.

Это всего четвертый саммит в период после холодной войны, созванный ОБСЕ. Первый проходил в 1994 году в Будапеште, в тот год группа была преобразована в новую организацию «после снижения напряженности». Затем были проведены еще два саммита, в Лиссабоне в 1996 году и в Стамбуле в 1999 году.

Неслучайно десятилетний промежуток между саммитами совпадает с повторным выходом России на мировую арену в качестве глобального «игрока» после шока от распада Советского Союза. Восстановление России стало причиной ряда разногласий внутри ОБСЕ ‑ единственной пан-европейской и трансатлантической организации, в которую входят и страны «старой» Европы, и постсоветские страны.

По вопросам, связанным проблемой выбора способа контроля в рамках Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), у 56 стран-участниц нет единого мнения. Хуже всего то, что существует серьезная напряженность между Россией и остальными странами по многим вопросам, в том числе новым, касающимся построения альтернативной системы безопасности, которая, по мнению президента России Дмитрия Медведева, может быть помещена под «зонтик» ОБСЕ.

Значительное противоречие по поводу самого саммита, а также незначительность соглашений, подготовленных для заключения в Астане, делает проведение этого саммита формальным ‑ только для «галочки». При отсутствии заранее подготовленных результатов, делегации и их руководители будут искать положительную историю для предоставления миру – в человеческой, экономической области или области обеспечения безопасности в ОБСЕ.

Такой поиск может привести только к единственному конфликту в ОБСЕ, к которому эта организация имеет непосредственной отношение ‑ это спор между Арменией и Азербайджаном по поводу этнически армянского Нагорного Карабаха. ОБСЕ выступает посредником ‑ при сопредседательстве Минской группы (правительства Франции, России и США) ‑ в самом взрывоопасном из всех конфликтов и самой реальной угрозе безопасности на Кавказе.

Силы сторон этого конфликта не являются настолько неравными, чтобы это могло привлечь внимание мирового сообщества, как в случае войны Грузии с Россией. Однако, принимая во внимание альянс Армении с Россией и тесные связи Азербайджана с Турцией, «вспышка» в Карабахе может серьезно обострить ситуацию в регионе.

Возможно, именно поэтому речь шла о проведении в Астане переговоров с участием президентов России и Франции, государственного секретаря США и президентов Армении и Азербайджана. Такая перспектива предоставляет собой как значительную возможность, так и серьезный риск.

Именно поэтому такая встреча ни разу не проводилась на протяжении 20 лет конфликта. Встреча президентов является, прежде всего, заключительным этапом переговорного процесса и должна привести к реальному, жизнеспособному результату. В противном случае, может оказаться, что никакое количество переговоров не смогут разрешить ситуации на Кавказе – подрывая ограничения, сдерживающие страны от еще одной попытки разрешения ситуации с помощью военной силы.

Для разрешения конфликта Нагорного Карабаха мирным путем необходимо параллельно предпринимать следующие шаги: гарантия невозвращения к военному противостоянию, а также четкий, налагающий обязательства на каждую из сторон план окончательного разрешения конфликта. В случае отсутствия уверенности в таких результатах, нет необходимости предпринимать попытки проведения встреч на уровне президентов.

Это особенно правдоподобно в условиях, когда другое основное сдерживающее средство ‑ наличие военного равновесия между двумя сторонами ‑ также ослабло. В этом году только военный бюджет Азербайджана превышает суммарные государственные затраты в Армении и Карабаха. Это, вместе с 30 инцидентами, которые ежедневно имеют место на Линии контакта, не являются хорошим условием для мира, особенно принимая во внимание отсутствие какого-либо намека о заключении хоть какого-то документального соглашения.

Приемлемый план может стать результатом переговоров на высшем уровне, которые пройдут в Астане, если они будут построены на положительных результатах того, чего удалось достичь при «разрушении» тупиковых ситуаций в ходе предыдущих переговоров: на идее проведения референдума, на котором ослабленные войной жители Карабаха смогут определить свой окончательный статус. Прелесть референдума, в этих условиях, заключается в том, что он признает два основополагающих принципа, находящиеся в центре конфликта ‑ это самоопределение и территориальная целостность.

Однако до сих пор не достигнуто согласие о времени проведения референдума. Это является главным препятствием для рассмотрения большого количества других подлежащих разрешению проблем, имеющихся между сторонами конфликта.

Всего через два месяца в Южном Судане будет проходить референдум о независимости, договоренность о котором была достигнута в 2005 году. Немногим более двух лет назад Косово проголосовало за независимость от Сербии. Если в Астане группа высокопоставленных политиков выдвинет идею референдума и определит взаимоприемлемую дату для его проведения, то это будет значительным достижением. Саммит на высшем уровне будет успешным, ОБСЕ достигнет успеха, и Карабах перестанет быть синонимом конфликта, а станет лабораторией по заключению мира.