1

Агония Сирии

МАДРИД. Английский писатель и священник Уильям Ральф Инг однажды сказал, что «Человек может построить себе трон из штыков, но он не сможет сидеть на нем». Однако сирийская династия Асадов, по-видимому, считает, что может игнорировать данное изречение.

Исторически немногие самодержцы понимали, что изменения, мирно осуществляемые правительством, являются наиболее жизнеспособным консервативным решением народных требований и лучшим способом избежать насильственной революции. Эту мудрость не смогли постичь ни правитель Египта Хосни Мубарак, ни правитель Ливии Муаммар Каддафи, ни правитель Туниса Зин аль-Абидин Бен Али, ни правитель Йемена Али Абдулла Салех. Это главный урок «арабской весны», но сирийский президент Башар аль-Асад игнорирует его, проливая кровь.

Будучи страной, вес которой в политике Ближнего Востока связан больше с ее ролью как движущей силы арабо-израильского конфликта, чем с ее объективной военной или экономической мощью, Сирия под властью Асадов всегда опасалась, что отказ от идеологической конфронтации с сионистским врагом подорвет режим. Вообще, эксперты объясняли первоначальный иммунитет Сирии к «арабской весне» решительной защитой режимом арабского достоинства, что проявлялось в его стойкой враждебности по отношению к Израилю.

Но, как младший Асад был вынужден признать, времена изменились. Борьба нового арабского поколения за достоинство коренится в стремлении к достойному правительству и гражданским правам, в которых ему долго отказывали под предлогом конфликта с «сионистскими крестоносцами».

Будучи одним из самых светских режимов в арабском мире (еще одним таким режимом был Ирак Саддама Хусейна), сирийская система Баас, основанная на триединстве партии, армии и этнической лояльности, втянула страну в межконфессиональную войну между суннитским большинством и небольшим меньшинством шиитов-алавитов, которое правит в течение последних 45 лет. Поскольку повстанческая Армия свободной Сирии, которая в основном состоит из суннитов, отделилась от регулярной армии, Асад использует алавитскую сердцевину своих вооруженных сил и «Шабиха» (пресловутую алавитскую военизированную организацию) для ведения своей беспощадной кампании за выживание.

Сейчас режим переживает момент истины. Распад железного правления Асада в кровавую гражданскую войну еще раз показывает, что беспорядочный крах диктатур, таких как диктатура Иосипа Броз Тито в Югославии или Саддама Хусейна в Ираке, как правило, приводит к разжиганию межэтнических войн и к национальному разделению.

У других меньшинств в Сирии, таких как христиане, друзы и курды, есть основания опасаться перемен к худшему. В особенности христиане, которых защищал Асад, теперь опасаются, что если режим Баас будет свергнут, они пострадают от тех же последствий, что и христиане в Ираке. Министр иностранных дел США Хилари Клинтон недавно справедливо предупредила оппозицию о том, что до сих пор она не смогла объединить вокруг себя различные меньшинства именно потому, что этим группам неясно, будут ли они жить лучше без Асада.

Суннитская аль-Каида процветает в условиях хаоса. Лишенные своих иракских и афганских баз в результате Западного вторжения, бандиты аль-Каиды теперь стекаются в Сирию из Ливии и Ирака и, вероятно, ответственны за некоторые из недавних террористических актов в городах Алеппо и Хомс. Продвижение аль-Каиды в регион Левант (восточное Средиземноморье) также угрожает разжечь переломное противостояние между суннитскими радикалами (часть которых недавно взяла под контроль участок сирийско-ливанской границы) и шиитским движением «Хезболла» в Ливане. Асад приветствовал бы расширение конфликта на Ливан в качестве отвлекающего фактора.

Вообще, как и в Ираке, межконфессиональные розни в Сирии становятся все более похожими на джихадистские религиозные войны. Суннитское духовенство в Сирии и во всем арабском мире выдает фетвы (решения в рамках ислама), чтобы придать Армии свободной Сирии ореол святых воинов, сражающихся с неверными алавитами, лишающими Сирию ее истинной суннитской идентичности. Целым батальонам этой поредевшей суннитской армии присваивают броские имена старинных мусульманских героев, таких как Халид бин аль-Валид – спутник пророка Мухаммеда, завоевавший Левант; Саладин, отбивший Палестину у крестоносцев; и Моавийа бин Аби Суф��ян – свояк Мухаммеда.

У Асада, прикрываемого Китаем и Россией от иностранной интервенции, в настоящее время имеется лицензия преследовать свои цели без жалости к своим оппонентам. И Китай, и Россия чувствуют себя обманутыми поведением Запада в Ливии, где тот явно превысил свои полномочия в рамках ООН, свергнув режим Каддафи. А учитывая их собственную взрывоопасную политическую и этническую напряженность, ни Китай, ни Россия не склонны поддерживать иностранную интервенцию.

Кроме того, Россия, по-прежнему травмированная своим поражением в «холодной войне», хочет сохранить ось Сирии-Ирана в качестве главного козыря в своих непростых отношениях с Западом, в то время как и она, и Китай просто-напросто устали от наивности Запада. По их мнению, сейчас арабский мир стоит не перед выбором между диктатурой и демократией, а перед выбором пусть и деспотической, но стабильности и апокалипсическим хаосом.

И все же Запад тоже не решается действовать, опасаясь возможного повторения катастрофы в Ираке. Преобразование режима партии Баас в Сирии в работоспособную демократическую систему на практике невозможно, точно так же, как это было невозможно в случае баасистского режима Саддама Хусейна в Ираке. Но и перспектива джихадистской этнической войны, которая распространится на весь Левант, не является особенно привлекательной. Для России и Китая это также не может быть радостной перспективой.