Against the Current
Нереальность «реального» делового цикла
Роберт Скидельски
|
|
|
|
ЛОНДОН – Бывший председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспэн, который не так давно выступил в качестве свидетеля перед комиссией конгресса Соединенных Штатов, сказал, что наступивший финансовый кризис разрушило его «интеллектуальную структуру». Мне бы очень хотелось знать, что он имел под этим в виду.
Поскольку возможности спросить об этом Гринспэна у меня не было, в качестве ключа к головоломке придется обратиться к его мемуарам - книге « Эпоха потрясений» . Однако, эта книга была издана в 2007 году, по-видимому, еще до того, как развалилась его интеллектуальная структура.
В своих мемуарах Гринспэн признается, что его любимым экономистом был Йозеф Шумпетер, изобретатель понятия «творческого разрушения». В резюме Гринспэна относительно размышлений Шумпетера говорится, что «рыночная экономика будет постоянно оживлять себя изнутри, избавляясь от старого и позволяя предприятиям банкротиться, чтобы затем перераспределить ресурсы к более новым и более производительным предприятиям». Гринспэн наблюдал «этот пример развития и постепенного исчезновения снова и снова».
Капитализм преобразовал общественное положение человека, говорил Шумпетер, через «постоянную бурю творческого разрушения», которую он сравнивал с процессом естественного отбора Дарвина, заключающийся в «выживании наиболее приспособленных». Как говорит Гринспэн, «грубые края» творческого разрушения были ограничены законодательством во времена «Нового курса» Франклина Рузвельта, но последующая волна отмены государственного контроля в 1970-ые годы, вернула Америке большую часть ее моральных целей относительно принятия предпринимательского риска на себя. Как отмечает Гринспэн, это был бум предприятий «точка-ком» 1990-ых годов, который «наконец открыл путь идее Шумпетера относительно творческого разрушения».
Это был тот же самый Гринспэн, который в 1996 году предупреждал об «иррационально быстром росте» и который, став председателем федеральной резервной системы, не сделал ничего, чтобы это проверить. Как заявление Гриспэна, так и отсутствие действий с его стороны имеют смысл, в рамках его (теперь разрушенной) интеллектуальной системы.
Непрерывную бурю творческого разрушения вообразить себе невозможно, кроме как в контексте бума и спада. В самом деле, ранние теоретики деловых циклов это осознали. (Сам Шумпетер написал огромную, по большей части нечитабельную книгу на эту тему в 1939 году.)
В классической теории делового цикла, бум начинается вследствие переплетения нескольких изобретений – механические ткацкие станки и прядильные машины «дженни» в восемнадцатом веке, железные дороги в девятнадцатом веке, автомобили в двадцатом веке. Но конкурентное давление и продолжительный льготный период расходов на основные средства, умножают оптимизм и приводят к тому, что появляется большее количество инвестиций, чем на самом деле целесообразно. Такое избыточное капиталовложение неизбежно приводит к краху.
Банки усиливают бум, делая кредиты слишком доступными, но они и усиливают спад, слишком резко переставая выдавать такие кредиты. Но наследие является более эффективным остаточным средством производства.
Дэнис Робертсон, теоретик «реального» делового цикла начала двадцатого столетия, писал: «я не чувствую уверенности относительно того, что политика, которая, в погоне за стабильными ценами, продукцией и занятостью, в корне пресекает английский железнодорожный бум сороковых, или американский железнодорожный бум 1869-71, или электрический бум Германии девяностых, окажется в итоге выгодной для затронутого населения». Как и его современник Шумпетер, Робертсон расценил эти циклы бума-спада, которые включали в себя как создание нового капитала, так и разрушение старого капитала, как неотделимую составляющую прогресса.
Современная теория «реальных» деловых циклов строит целую гору математических вычислений поверх этих ранних моделей, с целью минимизировать «разрушительное действие» «создания». Эта теория умеет объединять технологически управляемые циклы подъема и спада с всегда чистыми рынками (то есть, безработицы не существует).
Как удалось достигнуть такой уловки? Когда положительный технологический «толчок» поднимает реальную заработную плату, люди работают больше, резко увеличивая производительность. Перед лицом негативного «толчка», рабочие увеличивают время на досуг, заставляя производительность упасть.
Это эффективные ответы на изменения в реальной заработной плате. В правительственном вмешательстве нет необходимости. Помощь неэффективным автомобильным компаниям, таким как Дженерал Моторс только замедляет норму прогресса. В действительности, тогда как большинство школ экономической мысли утверждают, что одна из ключевых обязанностей правительства заключается в том, чтобы сглаживать цикл, теория «реальных» деловых циклов утверждает, что уменьшение нестабильности уменьшает благосостояние!
Трудно проследить за тем, как эта теория объясняет сегодняшние экономические потрясения, или предлагает способ по их преодолению. Во-первых, в отличие от бума «точка-ком», сложно идентифицировать технологический «толчок», который инициировал бум. Безусловно, подъем отмечался излишним кредитованием. Но оно не использовалось, чтобы финансировать новые изобретения: оно и было изобретением. Его называли секьюритизированной ипотекой. Оно не оставило никаких памятников человеческих изобретений, лишь только груды финансовых руин.
Во-вторых, этот тип модели настоятельно предполагает, что правительства не должны делать ничего, когда они сталкиваются с такими «толчками». В самом деле, экономисты «реальных» деловых циклов обычно утверждают, что без вводящего в заблуждение «Нового курса» Рузевелта, восстановление после «Великой депрессии» 1929-1933 годов прошло бы намного быстрее, чем это было в действительности.
Аналогичным замечанием сегодня было бы утверждение, что правительства всего мира поступают совершенно неправильно, помогая нестабильным банкам, субсидируя неэффективные фирмы и создавая препятствия тому, чтобы рабочие рационально тратили больше времени со своими семьями или переходили на более низкооплачиваемые рабочие места. Это напомнило мне об интервьюере, который разговаривал с Робертом Лукасом, одним из первосвященников Новой школы деловых циклов, во времена высокого уровня безработицы в США в 1980-ые годы.
«Мой водитель - безработный доктор философских наук»,- сказал он Лукасу. «Ну, я бы сказал, что если он ведет такси, то он – таксист», - ответил нобелевский лауреат 1995 года.
Несмотря на то, что Шумпетер блестяще подхватил присущий предпринимательскому капитализму динамизм, его современные «реальные» преемники заглушили его взгляды своей навязчивой идеей о «сбалансированности» и «внутренних регуляторах». Для Шумпетера в духе капитализма существовало нечто благородное и трагичное. Но между теми чувствами и привлекательными вежливыми методами его математического потомства лежит целая пропасть.
Роберт Скидельски - член Палаты Лордов Великобритании, почетный профессор политэкономии в университете Уорика (Warwick University) и автор отмеченной премией биографии экономиста Джона Мейнарда Кейнса, а также член правления Московской школы политических исследований.
Авторское право: Project Syndicate, 2009.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Роберт Скидельски or return to our home page.
|
|
