Against the Current
Мораль и экономический спад
Роберт Скидельски
|
|
|
|
ЛОНДОН – После первой мировой войны Г. Уэльс написал, что гонка шла между моралью и разрушением. Человечеству необходимо прекратить решать споры военным путем, сказал Уэльс, или технологии его уничтожат.
Однако его экономическое письмо столкнулось с совершенно противоположным миром. Технологии здесь были настоящим королем. Прометей был великодушным монархом, который рассеял фрукты прогресса среди своих людей. В мире экономистов, мораль не должна стремиться управлять технологиями, но она должна приспосабливаться к ее требованиям. Только поступая подобным образом, можно добиться экономического роста и устранить бедность. Традиционная мораль исчезла, когда технологии приумножили производительную силу.
Мы зацепились за веру в технологическое спасение, когда ослабло влияние старых вер, а технологии стали более изобретательными, чем когда-либо. Результатом стала наша вера в рынок, поскольку рынок – это колыбель технологических изобретений. Во имя этой веры мы все включились в глобализацию - самое масштабное расширение рыночной экономики.
Ради глобализации сообщества потеряли свою уникальность, рабочие места стали создаваться за океаном, а навыки постоянно перепроектировались. Апостолы глобализации говорят нам, что массовое ухудшение условий жизни большинства людей необходимо для «эффективного распределения капитала» и «сокращения операционных затрат». Этику, которая сопротивлялась данной логике, заклеймили «препятствием прогрессу». Защита – долг, который сильный несет перед слабым – превращалась в Протекционизм - нечто злое, что приводило к войне и коррупции.
Сегодняшний глобальный финансовый кризис является прямым следствием веры Запада в ложных богов, что является делом, которое нельзя обсуждать, а тем более признавать. Одно из его главных божеств – «гипотеза эффективности рынка» - является верой в то, что рынок корректно оценивает все торговые сделки в любой момент времени, исключая возможность бумов, резких спадов, маний и паники. Язык теологии, который мог бы запугивать кредитным кризисом в качестве «расплаты за грехи», возмездием за колоссальное расточительство, стал непригодным.
Но только проследите тот путь, благодаря которому термин «долг» (первородный грех против Бога, с Сатаной в качестве главного ростовщика) превратился в «долговую нагрузку», некую метафору прикладной области, которая изменила классическую запретительную норму с «попадания в долг» в реальные обязательства, называемые «высокой долей заёмных средств». Возможность попасть в долги подпитывает двойное искушение получить как можно быстрее то, что мы хотим, а также получить «что-то даром».
Финансовые инновации усилили оба искушения. Математически одаренные дети развили новые финансовые инструменты, которые, обещая отнять у долга его жало, сломали барьеры благоразумия и сдержанности. «Заемщики» известного экономиста Хаймана Минси продали свой ядовитый продукт не только доверчивым и неосведомленным, но и жадным корпорациям, а возможно и трезвомыслящим людям.
Результатом стал глобальный крах финансов «Понци» – названных в честь печально известного итало-американского жулика Чарльза Понци – которые предлагали сделать такие бумаги столь же безопасными и ценными, как недвижимость. Целомудренные китайцы, которые экономят большую часть своих доходов, напротив были наказаны Западными экономистами за отказ понять, что их долг перед человечеством заключался в том, чтобы тратить.
Ключевой теоретический пункт в переходе к подпитываемой долгами экономике заключался в переоценке неуверенности в качестве риска. В этом заключалось главное достижение математической экономики. Принимая во внимание, что принятие мер против неуверенности традиционно было проблемой морали, страхование от рисков является чисто техническим вопросом.
Главная неуверенность в жизни – судьба бессмертной души – подталкивает человека к морали. Даже существование обыденной неуверенности дает начало соглашениям и эмпирическим правилам, которые воплощают лучший человеческий опыт, когда дело доходит до неизвестного. Избавление от неуверенности отменяет потребность в моральных правилах.
Будущие события теперь можно было перевести в измеримые риски, а стратегии и инструменты можно было развить таким образом, чтобы удовлетворить весь диапазон «предпочтений рисков». Кроме того, поскольку конкуренция между финансовыми посредниками устойчиво снижает «цену рисков», будущее (в теории) фактически стало надежным.
Это чудовищное тщеславие современной экономики подтолкнуло мир к краю катастрофы. Очевидно, что традиционные моральные табу, окружающие деньги, необходимо было еще столетия назад ослабить, чтобы капитализм начал работать. Например, классический запрет на ростовщичество был смягчен с запрета на взимание процентов по любым ссудам, на запрет на взимание процентов по ссудам, которые кредитор не может использовать альтернативно, то есть, на взимание процентов с «накоплений» или кассовой наличности.
Без развития финансового кредитования мир был бы намного беднее, чем есть на самом деле. И все же, метание из крайности (хранить свободную наличность под кроватью) в крайность (давать в кредит деньги, которых у тебя нет) не позволяет найти «золотую середину».
Режим пруденциального контроля, инициированный Банком Испании, в ответ на испанские банковские кризисы 1980-ых и 1990-ых годов, демонстрирует то, как мог бы выглядеть разумный серединный путь. Испанские банки должны увеличивать свои депозиты пропорционально тому, сколько кредитов они выдают, а также откладывать капитал в противовес активам с внебалансовыми обязательствами.
Имея мало стимулов на изготовление «структурных инвестиционных компаний», лишь некоторые из испанских банков создали их, и, таким образом, избежали чрезмерных долговых нагрузок. В результате испанские банки обычно предусматривают покрытие 150% просроченных кредитов, тогда как британские банки покрывают лишь только 80-100%, а испанские покупатели недвижимости должны платить 20-30%-ый депозит за дом, в то время как в последние годы в США и Великобритании обычно выдавались 100%-ые ипотечные кредиты.
Г. Уэллс был прав лишь частично: гонка между моралью и разрушением включает в себя не только войну, но и экономическую жизнь. До тех пор, пока мы будем полагаться на технические заплатки, закрывающие моральные дыры, а правительства будут врываться с пакетами спасения, которые позволяют вновь запустить эту карусель, нам так и придется идти от одного безумия к другому, разделенных крахом между собой. Но, в определенный момент, мы станем противостоять определенным границам роста.
Роберт Скидельски - член Палаты Лордов Великобритании, является почетным профессором политэкономии в Университете Уорик (Warwick University), автор отмеченной премией биографии экономиста Джона Мейнарда Кейнса и член правления Московской школы политических исследований.
Авторское право: Project Syndicate, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Роберт Скидельски or return to our home page.
|
|
