Transatlantic Perspectives
Спасутся ли «грешники» Европы?
Ханс-Вернер Зинн
|
|
|
|
Когда немецкие официальные лица в 90-е годы настаивали на принятии «Пакта о стабильности и развитии» как предварительном требовании для отказа от собственной валюты, они не предполагали, что Германия окажется первой страной, нарушившей этот пакт. В то время как в нем говорится, что долг правительства не может состалять более 3% от ВВП, в Германии дефицит государственного бюджета достигал в 2002–2004 годах 3,7% от ВВП и более.
Однако «грешили» и другие страны. Франция также нарушала финансовый критерий пакта в эти три года. Португалия сделала это в 2001 году, а Нидерланды – в 2003-м. Греция слукавила, обойдя требования при помощи манипулирования статистикой: хотя заявленные дефициты были ниже предельной величины, страна была вынуждена признать, что реально дефицит с 2000 по 2004 год составлял в среднем 4,3% и никогда не опускался ниже 3,7%.
Другие страны добились в этом плане большего успеха благодаря благоприятным обстоятельствам. Италия, например, получила выгоду не только от творческого подхода к бухгалтерии со стороны собственного правительства, но и от того факта, что введение евро привело к сближению процентных ставок в Европе. Долгосрочные процентные ставки по облигациям итальянского правительства упали с примерно 12% до 4% за десять лет, с 1994–95 до 2004–05 года. При том, что для Италии соотношение долг страны/ВВП в настоящее время составляет примерно 106%, снижение расходов на покрытие долга уменьшило долю государственного долга более чем на 8%.
Действительно, при прочих равных условиях, если бы процентные ставки не упали, в Италии дефицит государственного бюджета составил бы в 2004 году не заявленные 3%, а 11% от ВВП, и соотношение долг/ВВП, конечно, было бы намного выше. Не итальянское правительство, а евро помог Италии выполнить требования «Пакта о стабильности и развитии». Но сейчас Италия, по всей видимости, опять столкнулась с трудностями и также хочет смягчить этот пакт.
Предложения по реформе, обсуждающиеся сейчас, по меньшей мере рискованны, поскольку центральным вопросом для всех них, похоже, является следующий: какие из расходов правительства не должны включаться в исчисляемый дефицит. В списке исключенных расходов находятся чистые выплаты страны в пользу ЕС, расходы на образование, государственные инвестиции в целом, или же чрезвычайные расходы. При таком положении дел пакт утратит всякий смысл.
В конце концов, идея пакта заключалась в том, чтобы связать правительства стран Европы жесткими ограничениями по долгу, чтобы не дать им взвалить сегодняшние трудности на будущие поколения или в один прекрасный день взять на вооружение итальянскую стратегию: брать в долг без всякой меры и печатать все больше денег, чтобы долг оказался съеден инфляцией. Хотя ограничения – это хорошая идея, понятно, что правительствам стран Европы они не нравятся. Грешники не любят правил.
Будущие поколения во всех европейских странах уже и так нагружены чрезмерным пенсионным бременем. Например, в Германии Совет экономических консультантов рассчитал, что скрытый пенсионный долг составляет более 270% от ВВП. Добавьте к этому явный государственный долг в количестве 67% от ВВП, и получится, что общее соотношение долг/ВВП в Германии составляет около 340%. Другие европейские страны находятся в аналогичной ситуации, усугубляющейся тем фактом, что количество детей в европейских семьях уменьшается. Будущих поколений, которым придется платить по счету, может просто не оказаться в наличии.
Более того, Европа – континент, темпы экономического роста на котором самые медленные в мире. Средний экономический рост в ЕС в 2004 году, в то время как в мировой экономике был отмечен наивысший показатель роста, составлял лишь 2,2% при уровне инфляции в 1,9%. Это примерно 4% в номинальном исчислении, и в отдаленной перспективе более быстрый рост будет едва ли возможен.
При столь низких темпах роста потолок в 3% от ВВП для дефицита годового бюджета больше не совместим с 60% пределом для соотношения долг-ВВП, оговоренного Маастрихтским соглашением для стран, входящих в зону евро. Страны, одалживающие 3% и имеющие экономический прирост в 4%, выйдут на величину соотношения долг/ВВП в 75%. Страна наподобие Германии, в которой реальный прирост составляет лишь 1% в год, а инфляция в среднесрочной перспективе, возможно, будет по-прежнему оставаться на уровне 1%, будет иметь показатель соотношения долг/ВВП на уровне 150%.
Но правильная реакция будет заключаться в том, чтобы укрепить, а не ослабить «Пакт о стабильности и развитии». Самый легкий путь для удержания соотношения долг/ВВП под контролем состоит в том, чтобы внедрить ступенчатый критерий дефицита, при котором разрешенный дефицит государственных финансов будет составлять менее 3% для стран, где соотношение долг/ВВП превышает 60%, и более 3% для стран, в которых соотношение долг/ВВП меньше этого уровня.
При таком подходе был бы обеспечен автоматический учет различных темпов экономического роста, и страны получили бы мощный стимул к тому, чтобы в хорошие времена иметь финансовые излишки, дающие простор для маневра при наступлении черных дней. Однако, к сожалению, сами грешники и будут решать, при каких условиях они понесут наказание.
Ханс-Вернер Синн – профессор экономики и государственных финансов Мюнхенского университета, а также президент Института экономических исследований (IFO).
Copyright: Project Syndicate 2005.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович>
You might also like to read more from Ханс-Вернер Зинн or return to our home page.
|
|
