В то время как большинство развитых стран мира сталкивается с все возрастающими трудностями в попытках справиться с глобализацией и конкуренцией со стороны стран с дешевой рабочей силой, Дания, Финляндия, Норвегия и Швеция как будто вполне неплохо управляются с этими проблемами. Какой же секрет скрывается за успехом Скандинавии?

Если быть точным, Скандинавия, с ее средним годовым приростом ВВП в 2,2% в период с 1995 по 2005 год, отставала от остальных стран ЕС-15, для которых этот прирост составил в среднем 2,8% в год. Но в 2005 году среднегодовой прирост ВНП на душу населения был на 39% выше, чем в остальных странах ЕС, в то время как средний уровень безработицы остановился на отметке 6,7%, в сравнении с 8% для прочих стран ЕС.

Одно из объяснений хороших показателей Скандинавии в этих двух областях – смелая либерализация рынка товаров и труда в Швеции, менее щедрая раздача социальных пособий в Дании и чудо Nokia в Финляндии. Однако, хотя эти факторы, безусловно, объясняют высокий прирост ВВП, тем не менее, у низкого уровня безработицы и высокого ВВП на душу населения есть также и намного более простое объяснение: высокая доля занятости рабочей силы в госсекторе. Когда рабочие места в частном секторе не выдерживают конкуренции, работа на государство кажется легким решением проблемы занятости.

Действительно, доля занятости в государственном секторе в скандинавских странах удивительно высока. В Швеции она составляет 33,5%, а в Дании 32,9%. В среднем по скандинавским странам доля занятости в государственном секторе равна 32,7%, в то время как в среднем по остальным странам ЕС-15 она составляет лишь 18,5%. В Германии, стране с наибольшим объемом экономики в Европе, доля занятости в государственном секторе составляет лишь 12,2%.

Так что значительная занятость в госсекторе вносит вклад в низкий уровень безработицы в регионе. Более того, она также приводит к заметному увеличению ВВП на душу населения, по той простой причине, что прибавочная стоимость, создаваемая на этих государственных рабочих местах, является частью ВВП, даже если в условиях рыночной экономики она никогда не была бы произведена. Согласно правилам исчисления национального дохода, при отсутствии рыночных цен вклад госсектора в ВВП исчисляется по зарплатам, выплаченным государством, независимо от того, насколько производителен или полезен был труд, за который эта зарплата начислялась.

Таким образом, выплата зарплат, более высоких, чем в конкурентной экономике, может даже привести к тому, что ВВП на душу населения несколько возрастает. То есть в сравнении с Германией ситуацию можно утрированно описать следующим образом: немцы собирают часть прибавочной стоимости, произведенной в частном секторе, в виде налогов, и тратят их потом на пособия по безработице, а скандинавы трудоустраивают своих безработных и считают то, что фактически является пособием по безработице, прибавочной стоимостью, произведенной в госсекторе и, соответственно, вкладом в ВВП.

Кроме бухгалтерского трюка, являющегося неотъемлемой частью успеха скандинавских стран, высокая доля занятости в госсекторе может оказаться также реальным вкладом в решение одной из наиболее фундаментальных проблем, с которыми сталкивается теперь экономика западных стран. Вследствие утечки капитала в страны с дешевой рабочей силой, специализации, аутсорсинга и даже иммиграции, равновесная цена неквалифицированного труда в богатых странах упала. Тем не менее, эти страны не спешат допускать падение реальных зарплат по очевидным социальным причинам.

Если они стремятся защитить доходы неквалифицированных (или менее мотивированных) работников, у них есть несколько вариантов. Наилучший заключается в том, чтобы обеспечить им лучшее образование, но это обременительный и длительный процесс, не приносящий быстрого решения проблемы. В результате, кроме скандинавской стратегии, остаются лишь два варианта для кратко- и среднесрочной перспективы.

Первый заключается в том, чтобы защищать зарплату малоквалифицированных работников при помощи законов о минимальной зарплате или выплаты социальных компенсаций. Это стратегия, которую выбрало большинство стран ЕС, в частности, Германия. Результатом стала массовая безработица, что неэффективно и в финансовом отношении нежизнеспособно.

Второй вариант заключается в том, чтобы выплачивать субсидии к зарплате вместо социальных пособий. Это стратегия, которую выбрали Соединенные Штаты, с их налоговой скидкой по заработанному доходу. Эдмунд Фелпс, лауреат Нобелевской премии по экономике этого года, также давно отстаивает эту модель.

В то время как многие экономисты считают стратегию Америки наилучшей, а Германии – наихудшей, стратегию скандинавских стран можно считать второй по предпочтительности. Действительно, лучше дать людям возможность убирать городские парки, нянчить детей и ухаживать за престарелыми в государственных учреждениях, чем принуждать их к ничегонеделанию, как в Германии. Даже притом, что ВВП оказывается искусственно завышен, какая-то прибавочная стоимость, не равная нулю, при этом все-таки производится.

Тем не менее, возможно, лучше было бы дать возможность рынку определить, какую именно продукцию, с точки зрения здравого смысла, могут и должны производить низкоквалифицированные и менее мотивированные работники, что говорит в пользу американского пути – субсидирования зарплат. Таким образом, скандинавский бухгалтерский трюк – это нечто большее, чем просто уловка, но его все-таки нельзя считать действительно рекомендуемой стратегией борьбы с проблемами, порожденными глобализацией.