Frontiers of Growth
Новые страхи финансового капитализма
Нуриэль Рубини
|
|
|
|
Субстандартному кризису удалось отвлечь внимание от возрастающих опасений относительно государственных инвестиционных фондов (ГИФов), становящихся новой угрозой для мировых финансов. Но как только кризис утихнет, беспокойство о ГИФах вновь выйдет на первый план. Поскольку появление такого масштабного и постоянно растущего объединения финансовых ресурсов, контролируемых государством, может иметь далеко идущие и однозначно более значимые политические последствия, чем временное, будем наедятся, бедствие, вызванное субстандартным кризисом.
Хеджевые фонды и фирмы, занимающиеся частными капиталовложениями, оказались под нарастающим давлением со стороны страшного международного финансового капитализма. Сегодня к ним присоединяется меньшая группа очень крупных игроков общественного сектора на мировых рынках капитала – государственные инвестиционные фонды (ГИФ). Появление этих ГИФов может иметь куда более глубокие и однозначно более значимые политические последствия, чем хеджевые фонды или частные капиталовложения.
В самом деле, если ГИФы продолжат расти, то в развитых экономиках их инвестиции будут вынуждены постоянно изменять удельный вес государства и активов, контролируемых частными лицами. Согласно Morgan Stanley ожидается, что ГИФы к 2015 году будут управлять 12 триллионами долларов, вместо примерно 2,5 триллионов долларов сегодня. Обе эти суммы затмевают те суммы денег, которыми управляют хеджевые фонды и частные капиталовложения. Таким образом, некоторыми из наиболее крупных инвесторов на финансовых рынках – как пассивных, так и стратегических – в ближайшие годы станут правительственные учреждения. То, что наиболее крупные из этих образований находятся в Китае, России Владимира Путина и некоторых нестабильных нефте-государствах, добавляет еще большее беспокойство ко всей сумятице.
Рост ГИФов является прямым последствием накопления более чем 5 триллионов долларов в валютных резервах развивающихся экономик Азии, а так же в странах-экспортерах нефти и потребительских товаров. Излишки текущего счета этих экономических систем, наряду с огромным притоком капитала, вынудили их монетарные власти препятствовать росту курса национальных валют, чтобы поддержать конкурентоспособность своих промышленных отраслей.
Первоначально эти страны инвестировали свои иностранные резервы в ликвидные активы – краткосрочные казначейские векселя США и правительственные ценные бумаги, выпущенные другими странами с резервной валютой. Затем они осознали, что их сбережения в ликвидных и низкооборотных активах намного превышают средства, необходимые для того, чтобы избежать спекулятивные тенденции, которые испытала в 1997 году Восточная Азия, и в 1998 году Россия. В конце концов, зачем держать американские казначейские векселя с их скудным 5%-ым доходом, немецкие бунды с 4%-ым оборотом, или японские правительственные облигации с оборотом в 0,5%, когда можно приобрести иностранные фирмы, вложить капитал в недвижимое имущество, фондовые биржи или высокодоходные корпоративные облигации?
Ответ очевиден. Таким образом, центральные банки переводят свои излишки резервов в существующие или недавно созданные ГИФы, которые, в свою очередь, вкладывают средства в высокодоходные обыкновенные акции.
Но появление ГИФов создает обратную политическую реакцию в форме «финансового протекционизма». Примеры включают в себя неудавшуюся попытку Китайской национальной нефтяной компании купить американскую энергетическую фирму UNOCAL, а так же неосуществившееся предложение Dubai Ports о покупке главных американских портов, управляемых частными компаниями. Сегодня в американском Конгрессе рассматривается законопроект, нацеленный на ужесточение процесса одобрения покупок американских фирм иностранцами; подобная реакция происходит также в Азии и Европе.
Конечно же, не все ГИФы стремятся к стратегическим инвестициям, то есть управлению долями в приобретаемых фирмах. Некоторые из них, например, Правительственная инвестиционная корпорация Сингапура, предпочитают пассивные и диверсифицированные инвестиции без управления долями в компаниях. А Китай, когда приобрел 10%-ую долю в частной американской инвестиционной группе Blackstone, отказался от права голоса в управлении компании, возможно для того, чтобы не провоцировать американские финансовые органы надзора.
Третий тип ГИФов принимает форму нефтяных инвестиционных фондов в странах-экспортерах нефти/энергии, которые вкладывают свои непредвиденные доходы в иностранные активы. В действительности, Норвегия занимается этим уже очень давно.
Взгляды о том, какой должна быть реакция на ГИФы различаются. Великобритания приняла подход политики невмешательства, в то время как в США, Франции и Германии политическая озабоченность достаточно велика. Один из вопросов о взаимодействии заключается в следующем: если китайским фирмам позволят вкладывать инвестиции в американские фирмы и фирмы ЕС, разве не должно быть дано право фирмам США и ЕС свободно вкладывать инвестиции в любую китайскую фирму? Некоторых волнует национальная безопасность: что бы могло случиться, в случае, если «наши» порты и индустрия ценных бумаг, либо какие-то другие «стратегические» предприятия стали управляться Китаем, Россией или Саудовской Аравией?
Некоторых волнует тот факт, что ГИФы принадлежат государствам: что может произойти с корпоративным управлением, когда цель инвесторов заключается не только в максимизации откорректированной риском прибыли? Точно так же существуют вопросы относительно прозрачности: многие ГИФы не афишируют свою работу и инвестиционные стратегии. Какими могут быть последствия, если маленькая группа гигантских ГИФов, контролируемых правительствами, вложит огромные инвестиции в различные активы? Насколько смогли бы исказить цены на обычные акции или доходность облигаций 200 миллиардные монстры, которые инвестируют 4 миллиарда долларов в неделю?
Страшные предсказания о том, что возвышение ГИФов означает, что глобальная финансовая система становится формой государственного капитализма, возможно несколько преувеличены. Но небольшая группа правительственных игроков, управляющих огромным количеством иностранных активов, действительно создает проблемы. Конечно, до тех пор, пока у США ежегодный дефицит текущего счета составляет почти триллион долларов, им придется брать займы у стратегических конкурентов, вроде Китая, России и нестабильных ближневосточных нефте-государств, которые все чаще предоставляют займы в форме высокодоходных инвестиций в обычные акции, а не в казначейские векселя с низким доходом. Таким образом, пока США не начнут больше экономить, им будет сложно жаловаться на форму – обычные акции, а не долг – которую принимает финансирование их внешнего дефицита.
Также верно и то, что крупное накопление иностранных резервов, которое сегодня питает рост ГИФов, является чрезмерным и происходит из-за неправильной политики валютного курса, со значительно недооцененными валютами, приводящими к излишкам текущего счета. Этим странам необходимо предоставить валютному курсу большую гибкость и позволить ревальвацию валюты, чтобы уменьшать свои внешние излишки – и, таким образом, в первую очередь необходимость накопления огромных иностранных резервов.
Действительно, развивающиеся рыночные экономические системы должны уменьшить свои накопления иностранных активов, а не надеяться на то, что они смогут выдержать обратную политическую реакцию США и ЕС против ГИФов. Похоже на то, что ГИФы, устоят и продолжат расти, так как они действительно предлагают существенные преимущества. Но если они станут слишком крупными, в то время как их деятельность останется непрозрачной, то широко распространенный «финансовый протекционизм» станет почти неизбежным.
Нуриель Рубини - председатель интерактивной информационной службы RGEMonitor.com и профессор экономики в Школе бизнеса (Stern School of Business) при Нью-Йоркском Университете.
Авторское право: Project Syndicate, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевела на английский язык Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Нуриэль Рубини or return to our home page.
|
|
