БУДАПЕШТ: В этом году вся Восточная Европа праздновала свою мирную победную революцию против коммунизма. Однако в Румынии конец коммунизма не имел ничего общего с “бархатом”. В декабре десять лет назад центр Будапешта был опустошен танками и снайперским огнем, оставлявшим за собой убитых, во время уличной борьбы частей румынской армии, присоединившихся к движению освобождения, против приверженцев Чаушеску.

Сегодня, эта так называемая революция, все еще воспринимается не так как революции в других бывших коммунистических странах. В них люди знают, что произошла настоящая революция, что они строили настоящее новое общество. Наша революция 1989 года теперь выглядит скорее как переворот, в котором одна часть коммунистической элиты просто заменила другую, непоправимо дискредитированную часть. Как член Группы за Социальный Диалог, которая пыталась направить силы перемен в декабре 1989 года, я могу сказать что мы никогда не были до конца уверены, какие силы борются с нами, а какие против нас, не говоря уже о причинах, побуждавших их действовать.

Фронт Национального Освобождения, который правил в Румынии под предводительством Иона Илиеску первые пять лет переходного периода, вдруг триумфально объявился после кровопролития 1989 года как fait accompli. Он не провозгласил конец коммунизма, он просто объявил, что закончилась диктатура Чаушеску. Единственное что было определенным в те дни для меня, это тот странный факт, что Чаушеску перенес суд и приговор с гораздо большим достоинством, чем я когда-либо мог представить.

Неопределенность по поводу нашей “революции” до сих пор имеет свой расслабляющий эффект. Как и тогда, люди ведут себя пассивно и безответственно. Ориентированные на рынок реформы, так долго откладывавшиеся правительством Илиеску, похоже не смогли поднять уровень жизни. Как и в России, они не смогли привести в действие легальную экономику свободного рынка. Наоборот, процент черного рынка повышался с такой скоростью, что согласно некоторым аналитикам, реальная экономика (состоящая из “черного” и “белого” рынка) даже выросла за последние два года, несмотря на официально снижающийся ВНП.

Тем не менее, люди жалуются, что их дела идут намного хуже чем десять лет назад. В ноябре несколько союзов организовали массовый митинг, на котором демонстранты выступали против правящего правоцентристского правительство и вспоминали эру Чаушеску, как сравнительно хорошие и безопасные времена. Но когда рабочие и союзы высказывают протест против приватизации, рыночных реформ, инфляции, коррупции или безработицы, они похоже забывают о налогах, которые они ежедневно скрывают от государственных или местных советов. Они просят правительство предоставить рабочие места, контролировать преступность и инфляцию и заботиться об их здоровье, но в тоже время делают все возможное чтобы избежать уплаты налогов, идущих на финансирование всех этих мер. В Румынии, разрыв между тем, что люди говорят и делают – настоящая пропасть.

Частное лицемерие порождает общественное лицемерие и преступность. Чем меньше у правительства денег, тем меньше зарплата у государственных служащих и уровень пенсионных выплат. Поэтому, чтобы прокормить свои семьи, многие учителя, судьи и полицейские берут взятки. Из-за жалких зарплат в сфере государственного управления, многие молодые и одаренные люди избегают государственную службу, предпочитая хорошо оплачиваемую работу в частном секторе или эмиграцию. Те, кто занимается бизнесом пытаются уменьшить декларируемую прибыль настолько, насколько это возможно, или не декларируют прибыль вовсе. Поэтому черный рынок разрастается, а способность государства исполнять свои основные обязанности уменьшается.

Пока государство погружается в хроническую слабость, растущее число людей хотят, чтобы оно стало сильнее, даже если для этого нужно принести в жертву ново обретенную свободу. Они хотят, чтобы государство заботилось об их благосостоянии, занималось преследованием преступности и созданием рабочих мест, боролось с инфляцией и коррупцией – всего того, что государство все меньше способно делать. Поскольку большинство людей путают силу с эффективностью, они верят, что государство должно вновь получить достаточно власти, чтобы претворить в жизнь свою волю.

Результат этого порочного круга очевиден: возрастает недовольство демократическим (хотя и не вполне) государством, основанном после падения Чаушеску. То, что сейчас переживает Румыния ( и некоторые другие Восточно-европейские страны, такие как Украина, Россия и Албания) это не просто экономический и политический кризис, это, скорее, кризис отчуждения. Разрыв между правящими и управляемыми растет день ото дня. Они не только не доверяют друг другу, они пытаются обмануть друг друга как можно чаще. Наша революция десять лет назад была лишь ловкостью рук, сейчас наша политика это такой же простой обман.

На этой неделе президент Константинеску уволил Премьер-министра, а тот в свою очередь отказался покинуть офис. Похоже, мы вновь находимся на краю хаоса. Похоже, что Румыния почти созрела для того, чтобы какой-нибудь смелый демагог предложил заменить это так называемое “слабое и прогнившее” государство на “сильную и здоровую” диктатуру. Единственное, что как видно удерживает нас на краю это то, что диктатура в Европе вышла из моды. Но обманывая самих себя в том, что моральная необходимость якобы требует, чтобы государство навело порядок, мы присоединяемся к модным сумасшедшим, и начинает звучать тонкий вой истерики. Когда это происходит, это означает, что страна у страны большие проблемы, и я думаю, что с Румынией это уже случилось.