Если бы мифы могли становиться реальностью благодаря простому волевому усилию, то Кристина Киршнер, жена президента Аргентины Нестора Киршнера, уже бы стала Эвитой Перон XXI столетия. Но мифы - это коллективное и непостижимо загадочное творение. В противном случае их бы создавали на продажу.

В недавних аргентинских выборах в законодательные органы власти Кристина стала политической силой сама по себе, и это превратило чету Киршнеров в правящую пару – второй в истории страны случай после Хуана Перона и Эвиты. Госпожа Киршнер была избрана сенатором от провинции Буэнос-Айрес - провинции, где сосредоточена большая часть экономики страны. Но это также та часть Аргентины, где проживает больше всего бедноты.

Если быть правдивым, то ей помогло имя Кирншера, а также, вероятно, свою роль сыграла традиция. В конце концов, Изабелита – «маленькая» во всех смыслах женщина и третья жена Перона после Эвиты, – стала первой женщиной-президентом страны лишь благодаря тому, что она была вдовой Перона.

Однако Кристину Киршнер нельзя назвать «маленькой» женщиной. Будучи адвокатом и законодателем с 1989 года, она наслаждается своей привилегированной ролью в развитии стратегии для правительства ее мужа. Как никакая другая первая леди в аргентинской истории, она обладает способностями и хорошо подготовлена, когда дело касается сложных вопросов, таких как денежные займы или закон о труде.

Однако и она не обошлась без мифов, чтобы обеспечить себе победу. Газеты печатали ее изображение на фоне аргентинского флага, а над ее головой изображался нимб из солнечных лучей. Такое изображение, по-видимому, должно было вызвать Деву Лухан (религиозную фигуру, которая снискала большое число поклонников в Аргентине), а также связать ее образ с Эвитой, которая еще при жизни была превращена беднотой в святую. Это так же, по-видимому, должно было напоминать иллюстрацию из ее авторизованной биографии, которая называлась Reina Cristina (“Королева Кристина”).

Аргентина – это страна сильных женщин – причем несколько из них стали мифами, перекочевавшими в другие культуры. Самый последний миф - это собирательный образ женщин, (Матери Плаза-де-Майо). Эти храбрые женщины были единственной оппозицией, у которой хватило смелости сопротивляться жестокой военной хунте в конце 1970-х и которые требовали, чтобы им сообщили о судьбе их "исчезнувших" детей.

Второй миф – это, конечно же, Эвита. Но Кристина – это не Эвита. В Аргентине 1940-х и 1950-х Эвита собирала толпы людей. После победы Кристины или ее мужа народных празднований не происходило.

Вероятно, это всего лишь политика в эру современных масс-медиа. В своих речах Кристина меняла тональность своего голоса, как это делала Эвита. Но там, где в голосе Эвиты было полно "пафоса" в защиту бедноты и против несправедливости, а также любви и сострадания, Кристина взывала скорее к чувствам гнева и неповиновения. В ее голосе не было ни капли сострадания. Вместо этого было вызывающее неповиновение и самоутверждение: “Они не посмеют сделать такое со мной...”

Эвита была женой, которой пришлось просить у своего мужа защиты для своих "детей", толп “дескамисадос”, что значит безрубашечников. Яркий миф о ней сделал ее своего рода женщиной-прародительницей. Таким же образом стали матери Плаза-де-Майо: поскольку они смогли поставить свое материнство выше своей жизни. Беззащитные против мощи государства, они были непобедимы, поскольку им уже нечего было терять.

Кристина частично является "женой", как и Эвита, но она не создает свой образ как образ матери. Она – это женщина со своими собственными идеями, которая встанет сражаться за них в политическом проекте, который она вынашивает вместе со своим мужем. Это очень современная модель, вероятно, являющаяся переходом к чему-то еще.

Но к чему? Вероятно, ключевым отличием между Эвитой и Кристиной является тот факт, что Эвита – этот "знаменосец бедноты" – была актрисой в поисках своей судьбы, когда она встретилась с Пероном. Кристина мечтала о своем проекте и строила его вместе со своим мужем с самого начала, становясь все более заметной фигурой с каждым днем.

Это делает ее похожей на Хиллари Клинтон. Подобно Клинтонам, Киршнеры знали, начиная с момента своего замужества, что они хотят достичь вершины, и что наилучший способ этого добиться - это быть вместе. Они являются политическими партнерами.

Кристине нравится, когда ее сравнивают с Хиллари. Жена Билла Клинтона сможет участвовать в выборах президента в 2008 году, а Кристина, возможно, сможет сделать то же самое в 2007, если ее муж не попробует переизбраться, или же в 2011 году, если он это сделает в соответствии со сведениями от правительственных чиновников. Если Нестор и Кристина поменяются местами, как главы государства, то они могут делать это бесконечное число раз, поскольку конституция Аргентины, которая разрешает только два президенстких срока подряд, не накладывает каких-либо ограничений на общее количество президентских сроков.

Женитьба и политическое партнерство могут в любом случае хранить этот тандем нерушимым. Лишь немногие сомневаются в том, Билл Клинтон будет иметь определенную власть в Америке, если его жена станет президентом. Киршнер также не собирается уйти в глухую отставку и надеть тапочки в 2007 или 2011 году, если Кристина возглавит правительство.

Новая "монархическая" президентская модель заслуживает того, чтобы ее изучением занялись политологи и юристы. Но по мере того, как Киршнеры вынашивают свои мифические мечты, им также придется встать лицом к лицу с реальностью. А реальности придать форму даже сложнее, нежели мифу.