Национальная и расовая принадлежность всегда является провокационным вопросом, когда научные и статистические потребности пересекаются с политикой. Сегодня ситуация в очередной раз накаляется во Франции, где запланированное введение «этнической статистики» вызвало яростные дебаты, затрагивающие самую суть французского республиканизма.

Согласно закону, восходящему ко времени Французской революции и подтвержденному в 1978 году, правительственным чиновникам во Франции запрещено собирать информацию об этническом и расовом происхождении граждан, реальном или предполагаемом, во время проведения переписи населения и других попыток собрать статистическую информацию о населении.

На это существуют две основные причины. Первая - это республиканский принцип, закрепленный в Конституции, который признает только граждан и не признает никаких национальных, расовых или религиозных различий между ними. Вторая причина – историческая: мучительные и все еще яркие воспоминания о режиме Виши во время Второй Мировой Войны, когда «расовая» и религиозная принадлежность граждан была указана в удостоверениях личности и использовалась как главное средство идентификации французских евреев для отправки в лагеря смерти.

Сегодня этот вопрос снова оказался на переднем плане в связи с началом новой борьбы против расовой дискриминации, для которой необходимы более точные данные о социальном неравенстве. Как предполагают, существующая общественная статистика не предоставляет достаточно информации, необходимой для анализа вероятности дискриминации на рабочем месте или при обеспечении жильем. В конце концов, без соответствующей статистики сложно доказать дискриминацию.

Действительно, многие утверждают, что нежелание принимать во внимание различия, связанные с этнической и религиозной принадлежностью, фактически узаконивает эти различия. Один британский общественный критик, цитируемый социологом Домиником Шнаппером, сравнивает поведение французов, нежелающих упоминать этническую дискриминацию, с англичанами викторианской эпохи, отказывавшимися говорить о сексе.

Сторонники сбора статистики о расовой и религиозной принадлежности граждан также опираются на опыт Соединенных Штатов, Великобритании или Нидерландов, где счетчики переписи населения могут свободно задавать вопросы об этническом происхождении и чувстве принадлежности гражданина. С 1990 года США собирают данные об этническом происхождении. Хотя Первая поправка к Конституции США запрещает любые религиозные проверки для получения гражданства или политических постов, что исключает вопросы о религиозных убеждениях, американцы имеют возможность собирать информацию об этнической принадлежности, даже в некоторых случаях о множественной этнической принадлежности, как, например, «белый», «черный», «азиат» и «коренной американец».

В Великобритании забота о социальной поддержке меньшинств привела к введению в 1991 году статистики, указывающей этнический статус. Что касается Нидерландов, голландские компании были обязаны предоставлять информацию об этническом составе своего персонала до тех пор, пока этот закон не был отменен в 2003 году.

Но сегодняшнее французское законодательство гораздо менее строгое, чем кажется. Оно делает различие между анонимными документами из сделанной в научных целях произвольной выборки, которые могут содержать данные о происхождении человека, и документами, не являющимися анонимными, существование которых может иметь прямые последствия для конкретных людей и в которых строго запрещается регистрировать любую информацию об этническом происхождении. Закон 1978 года разрешает правительственным статистикам задавать «деликатные» вопросы, только если эти вопросы важны для исследования и только с согласия респондента.

Но правительственные статистики давно изучают происхождение иммигрантов, и им разрешено указывать прошлую национальность людей, получивших французское гражданство. Таким образом, существует различие между упоминанием прошлой национальности, что позволительно, и упоминанием этнической или расовой принадлежности, что запрещено.

Есть ли необходимость идти дальше этого только потому, что указателей прошлой национальности недостаточно для выявления дискриминации – особенно непрямой дискриминации – на основе этнического происхождения? Некоторые опросы показывают, что группы населения, которых непосредственно касается этот вопрос, сомневаются в этом.

Статистика не только является отражением реальности, но и помогает создавать ее. Статистические категории часто имеют тенденцию превращаться в социальные категории. Не только термины, используемые для описания расовой принадлежности (белый, черный, араб, азиат), являются очень неточными в мире, где смешение рас сегодня - обычное явление, но и, как утверждает Франсуа Эран – глава Национального института демографических исследований Франции, необходимо доказать, что различия означают неравенство и что неравенство обязательно означает дискриминацию. Действительно, этнический подсчет может только укрепить логику разделения общества.

Принимая во внимание желание наказать этническую дискриминацию, стремление правительства получить эту информацию понятно. Но у государства есть другие средства для поощрения равенства на основе национальных, социальных или экономических критериев. Учитывая опасность возбуждения нового антагонизма, сбор расовой, религиозной и этнической статистики может не стоить этого. Запрет сбора этнических и религиозных данных является табу, отказываться от которого нельзя, не взвесив тщательно риск для мира и согласия в обществе.