6

Один большой союз

ПАРИЖ. В последние несколько недель идея создания Европейского банковского союза стала последним средством, предлагаемым в качестве решения затянувшегося кризиса евро. Но, независимо от достоинств банковского союза ‑ а их много ‑ предложения о его создании вызывают больше вопросов, чем в настоящее время можно дать ответов.

Мотивы тех, кто выступает за банковский союз, заметно отличаются. Для некоторых, особенно в южной Европе, он рассматривается как средство переложения бремени поддержания своих нуждающихся банков на тех, у кого более глубокие карманы. Для других, особенно еврократов ЕС в Брюсселе, он рассматривается как еще один шаг вперед в строительстве европейской сверхдержавы. Взяв пример со священной ссылки римского договора на «все более тесный союз», богословы Европейской комиссии рассматривают каждый кризис как возможность для продвижения своей федералистской повестки дня.

Европейский центральный банк был более рассудительным, хотя и не менее восторженным, утверждая, что у банковского союза должно быть три цели. Во-первых, более сильный контроль всей еврозоны должен усилить финансовую интеграцию, «смягчить макроэкономические дисбалансы» и улучшить управление денежно-кредитной политикой. Хотя при этом и не объясняется, как один надзиратель ЕС будет решать проблему дисбалансов, но это, безусловно, достойная цель.

Вторая цель должна заключаться в «разрыве связи между банками и государствами», которая была опасной особенностью прошлого года; третья заключаются в «сведении к минимуму рисков для налогоплательщиков через достаточные взносы со стороны финансового сектора». Третья цель может быть достигнута от страны к стране, но, конечно, сомнительно, что всесторонние банковские сборы или налог на финансовые транзакции во всей Европе позволят устранить искажения в конкуренции.

Как можно достигнуть этих похвальных целей? Европейская комиссия утверждает, что полноценный банковский союз должен опираться на четыре принципа: единую схему защиты депозитов, охватывающую все банки ЕС (или еврозоны); общий орган власти, который будет заниматься разрешением проблем, или общий фонд для этих целей, по крайней мере для системно значимых и зарубежных банков; единого европейского надзирателя для тех же банков; а также единый свод правил пруденциального надзора над всеми банками в Европе.

Тот, кто участвовал в банковском надзоре, может сразу увидеть, что эти четыре столпа потребуют тщательного строительства. Многим отдельным странам потребовались десятилетия для разработки своих собственных национальных механизмов. И, в этом случае, на три больших политических вопроса еще не дан ответ.

Во-первых, вопрос о едином европейском органе банковского надзора пока остается открытым, и ЕЦБ увидел возможность для захвата власти. Центральные банки в Европе всегда возмущал узкий мандат денежно-кредитной политики, предоставленный ЕЦБ в соответствии с Маастрихтским договором. Банковский надзор не был включен в цели ЕЦБ, хотя одна из статей договора ставит системе европейских центральных банков в целом задачу содействовать эффективному надзору. Теперь они утверждают, что самым простым решением было бы расширить эту статью и сделать ЕЦБ де-факто общеевропейским надзирателем.

Это не тот результат, за который выступает Европейская комиссия, которая только что создала Европейскую службу банковского надзора. Служба ЕБН тесно связана с Еврокомиссией, а также рассматривается в качестве естественного кандидата на более широкую роль.

Еврокомиссия в чем-то права, но у нее также есть проблемы. Во время политического торга, который предшествовал созданию ЕБН (вместе с двумя аналогичными органами по ценным бумагам и страхованию), было решено, что новый орган будет находиться в Лондоне. В то время это казалось логичным, но не в случае расширения роли ЕБН. Как надзиратель еврозоны может базироваться за пределами еврозоны?

Второй нерешенный вопрос состоит в том, как создать банковский союз с юридической точки зрения. Конституционные изменения такого масштаба, как правило, потребуют нового европейского договора. Но это потребует времени, а у европейских лидеров его уже не хватает.

Кроме того, нет никакой гарантии, что избиратели в странах, которые требуют проведения референдума по внесению изменений в договор, поддержат дальнейшую передачу суверенитета. Таким образом, вероятным результатом является то, что по испытанной временем традиции ЕС, банковский союз будет создаваться с использованием существующих органов власти, избегая каких-либо ссылок на общественное мнение. Это указывает на зависимость от ЕЦБ.

Последний вопрос заключается в том, что такой банковский союз еврозоны будет означать для единого финансового рынка, и, особенно, для стран ЕС, которые находятся вне единой валюты. Многие из них зарегистрируются добровольно, так как они намерены присоединиться как можно скорее, несмотря на трудности евро. Но это не относится к Великобритании, а на сегодняшний день Лондон остается крупнейшим финансовым центром континента.

Я опасаюсь, что французы и немцы уже потеряли терпение с хлопотной Великобританией и не хотят заключать сделку. И евроскептически настроенные британские политики видят в этом возможность для переделки отношений Великобритании с ЕС, более того, для некоторых, это означает шанс договориться о выходе.

Мнение в лондонском Сити, как правило, склоняется к умеренной позиции, которая позволит Великобритании присоединиться к преимуществам единого рынка без признания единого регулирования. Это будет трудно осуществить.

Я подозреваю, что банковский союз в каком-то виде будет создан, и в ближайшее время. В противном случае, банковская система еврозоны рухнет. Но последствия такого шага для большого эксперимента Европы со свободной торговлей могут быть серьезными, и, если их тщательно не контролировать, они могут привести к выходу Великобритании. Политические ставки высоки, и результат, скорее всего, это отразит.