Of Might and Right
Теряет ли своё значение военная мощь?
Джозеф C. Най
|
|
|
|
КЕМБРИДЖ. Станет ли военная мощь менее важной в грядущие десятилетия? Это верно, что число широкомасштабных войн между государствами продолжает снижаться, и возникновение войны между продвинутыми демократиями маловероятно по многим причинам. Но, как сказал Барак Обама, принимая Нобелевскую Премию Мира в 2009 году: «Мы должны начать с признания горькой правды о том, что нам не искоренить вооруженные конфликты в течение наших жизней. Настанут времена, когда нации – действуя порознь или сообща – поймут, что применение силы не только необходимо, но и морально оправдано».
Когда люди говорят о военной мощи, они склонны мыслить в терминах тех ресурсов, что лежат в основе применения жесткой военной силы и угрозы применения силы – солдаты, танки, самолеты, корабли и так далее. В конце концов, в критической ситуации такие военные ресурсы имеют значение. Наполеон сказал знаменитую фразу: «Бог на стороне больших батальонов», а Мао Цзэдун заявлял: «Винтовка рождает власть».
В сегодняшнем мире, однако, существует куда больше военных ресурсов, чем винтовки и батальоны, и куда более жесткая стратегия, чем боевые действия или угроза применения силы. Военная мощь также используется для обеспечения защиты союзников и помощи друзьям. Такое ненасильственное использование военных ресурсов может быть важным источником тактики мягкой силы в выработке повестки переговоров, понуждении других правительств и завоевании поддержки в мировой политике.
Даже размышляя только о боевых действиях и угрозах, многие аналитики фокусируются исключительно на межгосударственных войнах и сосредотачиваются на солдатах и униформе, организованных и оснащенных государством формальных воинских подразделениях. Но в двадцать первом веке большинство «войн» происходят внутри государств, а не между государствами, и большинство воюющих не носят униформу. Из 226 значительных вооруженных конфликтов в период между 1945 и 2002 годами менее половины в 50-х годах происходили между государствами и вооруженными группами. До 90-х годов такие конфликты были доминирующей формой.
Конечно, гражданские войны и нерегулярные воинские формирования не новы, также как не всегда соблюдаются и традиционные законы войны. Что действительно ново, так это увеличение нерегулярных боевых действий и технологические изменения, которые вкладывают постоянно возрастающую разрушительную силу в руки маленьких групп, которые в былые времена заплатили бы немалую цену за массивное разрушение. И теперь технологии принесли новое измерение в способы ведения войны: перспективы кибер-атак, с помощью которых противник – государство или не государство – может причинить чудовищные физические разрушения (или угрожать сделать это) без армии, которая физически пересекает границу другого государства.
Войн и насилия, быть может, становится меньше, но они не искоренены. Вместо этого применение силы принимает новые формы. Военные теоретики сегодня пишут о «четвертом поколении способов ведения войны», в которых иногда отсутствует понятия «фронт» и «поле боя»; более того, различие между гражданским и военным может стираться.
Первое поколение современных войн отражало тактику шеренги и колонны времён Французской революции. Второе поколение полагалось на многочисленную огневую мощь и достигло кульминации во время первой мировой войны; его девизом было «Артиллерия подавляет, а пехота занимает». Третье поколение произошло от тактики, разработанной немцами для преодоления тупиковой ситуации позиционной войны в 1918 году и усовершенствованной в тактике Блицкрига , позволившей разбить более крупные французские и британские танковые силы при завоевании Франции в 1940 году.
Эти перемены были результатом новых идей и технологий. То же самое верно и в отношении сегодняшнего четвертого поколения современной войны, которое фокусируется на вражеском обществе и политической воле сражаться.
Вооруженные группы рассматривают конфликт как континуум нерегулярных политических и насильственных действий на протяжении длительного периода, которые призваны обеспечить контроль над местным населением. Они извлекают выгоду из того факта, что множеству слабых государств недостаёт легитимности и способности эффективно контролировать собственную территорию. Результатом становится то, что Генерал Руперт Смит, бывший британский командующий в Северной Ирландии и на Балканах, назвал «война среди людей». В таких гибридных войнах обычные и нерегулярные войска, гражданские и военные лица, физическое разрушение и информационная война тесно переплетены.
Даже если перспектива или угроза использования силы между государствами и стала менее вероятной, она всё же будет сохраняться, и это именно те ситуации, которые склоняют здравомыслящие субъекты к приобретению дорогостоящих гарантий. И Соединенные Штаты, вероятно, станут крупнейшим гарантом безопасности.
Это ведёт к пересмотру роли военной силы в мировой политике. Военная мощь остается важной, потому что она структурирует мировую политику. Это верно, что во многих отношениях и вопросах для государств становится всё более трудно и дорого использовать военную силу. Но тот факт, что военная мощь не всегда достаточна в отдельных ситуациях, не означает, что она утратила способность структурировать ожидания и формировать политические расчёты.
Рынки и экономическое могущество опираются на политические структуры: в условиях хаоса большой политической неопределенности рынки рухнут. Политические структуры, в свою очередь, базируются на нормах и общественных институтах, а также на управлении властью, основанной на принуждении. Упорядоченное современное государство определяется законностью применения силы, которая позволяет функционировать внутреннему рынку.
На международном уровне, где порядка меньше, остающийся вопрос о применении сил принуждения, даже при малой вероятности, может иметь большое значение. Военная сила, вместе с нормами и общественными институтами, помогает обеспечить минимальную степень порядка.
Образно выражаясь, военная мощь обеспечивает ту степень безопасности, которая важна для политического и экономического порядка, как кислород для дыхания: пока он есть, его не замечаешь. Но как только его начинает не хватать, всё остальное отходит на второй план.
В этом смысле роль военной силы в структурировании мировой политики, вероятно, сохранится и в двадцать первом веке. Военная мощь не будет иметь для государств той полезности, которую она имела в девятнадцатом веке, но она останется ключевым компонентом силы в мировой политике.
Джозеф С. Най – бывший помощник министра обороны США, сейчас профессор в Гарвардском университете и автор книги «Мягкая сила: средства достижения успеха в мировой политике».
Copyright: Project Syndicate, 2010.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Татьяна Грибова.
You might also like to read more from Джозеф C. Най or return to our home page.
|
|
hsgross 10:58 14 Jan 10
4th Generation warfare sounds like something that would make Sun Zi smile.
jptsanyasha 11:00 13 Jan 10
sure! I believe on what Joseph S. Nye has put here about the decreasing importance of direct military involvement in the wars albeit Obama denied the violent wars in his Nobel peace prize acceptance speech.
kamal