China World
Диктаторы, Тибет и землетрясение в Сычуани
Андреас Ни
|
|
|
|
Шанхай – За жёстким контролем над СМИ относительно волнений в Тибете последовало то, что, по мнению некоторых, является гораздо более открытым освещением разрушительного землетрясения в провинции Сычуань. Является ли это изменением стратегии китайских СМИ или всего лишь кратковременной сменой тактики?
Данный вопрос выделяется среди других, принимая во внимание общественное мнение китайского населения во время последней стадии тибетского кризиса. К большому ужасу западных СМИ китайский народ во всём мире выступил против них за утверждения об односторонности освещения тибетского бунта китайскими СМИ. Толпы китайских эмигрантов и студентов вышли на улицы, протестуя против предвзятого мнения, которое они услышали в сообщениях западных СМИ. Разгневанная молодёжь даже основала веб-сайты, такие как anti-cnn.com, для того чтобы выразить своё негодование.
Западные репортажи, которые когда-то хвалили за правдивость, теперь, по всей видимости, подвергаются сомнению в Китае, хотя сочувственное освещение гибели людей в Сычуани, возможно, в какой-то степени реабилитировало западные СМИ. Даже китайские либералы признают, что западные журналисты допустили грубую ошибку в Тибете, используя нарезанные снимки и обманчивые заголовки как доказательство деспотичного правления в Китае. Одна саркастическая заметка на популярном китайском веб-портале Тянья зашла настолько далеко, что в ней сказано: «Канал CNN того же рода, что и ЦТК (Центральное Телевидение Китая). Оба канала помпезно и чрезмерно много говорят о непредвзятости. Как ни странно, оба оказываются лицемерами».
Кто-нибудь может спорить, что данная тенденция служит плохим предзнаменованием для Китая. Но пессимизм здесь неуместен. Китайский гнев по большей части направлен на пристрастные сообщения, а не на западные СМИ в целом. И при ближайшем рассмотрении реакции китайцев - как на волнения в Тибете, так и на землетрясение в Сычуани, - можно увидеть ощутимые признаки того, что китайцы пользуются большой степенью свободы слова.
Например, несмотря на запрещение публикации информации во время беспорядков в Лхасе, пользователям китайского Интернета удалось обойти государственную цензуру. Высказывая свой протест против отечественных публикаций за слепое следование установкам Синьхуа, государственного агентства новостей Китая, они не менее пренебрежительно отзывались и о западных СМИ, которые искажали события. В результате, китайцы, использующие Интернет в качестве источника новостей, пришли к выводу о том, что никакие сообщения – ни китайские, ни западные – не являются безупречными. Подобный скептицизм, являющийся фундаментальным атрибутом демократического мышления, возможно, сыграл роль в подталкивании правительства к большей открытости в Сычуани.
Тот факт, что в Сычуани обрушились многие здания школ, вызвал протест у «жителей сети», которые забрасывали вопросами местных чиновников о том, были ли это строительные нормы, не соответствующие стандартам, или проявление нашумевшего «тоуфучжийского строительного скандала», а именно, кое-как построенные проекты, что привело к несоразмерному количеству смертей учеников. Под растущим вниманием общественности правительственные чиновники почувствовали обязанность дать обещание, что ответственные за это лица предстанут перед правосудием.
В отличие от прошлого, когда китайские пользователи Интернета пассивно получали информацию, годы влияния таких понятий, как права человека и демократия, придали им смелости для того, чтобы усомниться в укрепившихся, но сомнительных взглядах, даже если это означает борьбу с традиционными верованиями. Китайская аудитория настолько же сыта горячими хвалебными вещаниями ЦТК, как и упрощёнными, бесконтекстными сообщениями западных СМИ. Находясь меж двух огней, китайцы всё больше склоняются к своей собственной правде.
Многие действительно пытались представить внешнему миру свою собственную версию событий в Тибете, опровергая общепринятое изложение фактов, будь то китайскими или западными СМИ, и отправляя комментарии и видеозаписи на веб-сайт YouTube и электронную доску объявлений BBC. Более того, благодаря постоянным просьбам о разъяснении ситуации, некоторые западные СМИ в конечном итоге признали свои ошибки.
После того, как правительство Китая осознало, что независимые массовые движения могут убедить обычных китайцев в том, в чём их не смогла убедить государственная пропаганда, оно сняло свой первоначальный запрет на освещение событий в Тибете. «Сетевые няни», как часто называют цензоров китайского Интернета, стали реже блокировать критические статьи. Очевидно, правительство Китая начало ценить ограничения освещения информации и чрезмерной засекреченности, а также, возможно, преимущества некоторой свободы слова.
Данная жажда объективной информации отражает разительные перемены, которые внёс Интернет в политическую сферу Китая. В наши дни правительство больше не монополизирует информацию и право на её обработку. Проницательные блоггеры набирают гораздо больше кликов, чем официальные ораторы. «Виртуальное гражданское общество» находится в процессе развития.
Но может ли веб-активизм перейти в полномасштабную кампанию за свободу слова, не подвергаясь манипулированию со стороны правительства и в условиях недостаточного освещения западными СМИ? Ответ может быть неоднозначным. Общепризнанно, что яростная отрицательная реакция общественности на западные СМИ частично была вызвана националистическими чувствами, что сыграло на руку правительству. Интернет может больше способствовать развитию демагогии, чем трезвому анализу. Но лучшим способом предотвратить это является создание условий, в которых противоположные взгляды могут свободно сталкиваться, высекая искру правды.
Со стороны правительства, более свободные СМИ в Сычуани могут являться всего лишь показным шагом для смягчения критики после беспорядков в Тибете и шума вокруг олимпийских факелов. Желание правительства заняться острыми вопросами о ветхой инфраструктуре является проверкой истинности его примирения со свободой слова.
Хотя свобода слова и не является панацеей для проблем Китая, но только в том случае, если она закрепится, развитие страны станет устойчивым. Несмотря на бдительное око диктаторов в Пекине, Интернет сеет в Китае семена свободы слова. Возможно, это является самым важным уроком кризиса в Тибете и Сычуани.
Андреас Ни – писатель, живущий в Шанхае.
Copyright: Project Syndicate, 2008.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович
You might also like to read more from Андреас Ни or return to our home page.
|
|
