European Observer
«Правая» революция для Франции
Доминик Муази
|
|
|
|
Собирается ли Франция заменить мнимую революцию мая 1968 года на фиктивную контрреволюцию этого года, или же французы наделили Николя Саркози полномочиями, чтобы он совершил реальные изменения с целью модернизации их страны? Как Саркози удалось победить на выборах президента Франции, и каковы возможные последствия этой победы для Франции, Европы и для всего мира?
Прежде всего, Саркози выиграл, потому что, в то время как некоторые люди, голосовавшие за него, возможно, и опасались, что он был «слишком сильным» в личностном аспекте, ещё большее количество людей посчитали, что Сеголен Руаяль была «слишком слабой» в аспекте серьёзности – данное впечатление, скорее, подтвердилось, чем развеялось во время их единственных дебатов, показанных в прямом эфире. Руаяль, несмотря на свою энергичность и решительность, проиграла не потому, что она женщина, а вопреки этому.
В 1968 году после десяти лет правления Шарля де Голля посреди периода сильного роста и полной занятости французы соскучились. Сегодня, после 12 лет правления Жака Ширака и 14 лет правления Франсуа Миттерана с почти самым низким в Европе уровнем экономического роста, и с более высоким чем у большинства уровнем долга и безработицы, Франция обеспокоена спадом и созрела для реформ. Что Саркози понял лучше других, так это то, что через 39 лет после мая 1968 года Франция настроилась на работу, а не на любовь.
Большинство избирателей, поддержавших Саркози, желают видеть государство другого типа – государство, более способное обеспечить физическую безопасность против насилия и менее способное усложнять их жизни в экономической и кредитно-финансовой сферах. Такая Франция поддерживает Саркози с энтузиазмом; другие видят в нём неприятное, но необходимое Франции лекарство, чтобы излечиться от болезни.
Предупреждения Руаяль, произнесённые ею в последний момент, о том, что Франция взорвётся, если победит Саркози, не были ни серьёзными, ни благородными. Однако Франция – это глубоко разделённая страна, которую трудно реформировать. Это не Великобритания 70-ых годов, которой было попросту нечего терять, когда она вставала на тяжкий путь структурных преобразований Маргарет Тетчер. Начиная своим уникальным образом жизни и заканчивая довольно эффективной системой коммунальных служб, французы знают, что их страна работает не так уж плохо. Но со смесью угрюмости и покорности они понимают, что у них есть и свои ограничения.
У Саркози есть менее шести месяцев на то, чтобы осуществить ключевые реформы, необходимые Франции, если она желает сравняться с европейскими лидерами экономического роста. Чтобы это произошло, ему потребуется парламентское большинство, которое он должен завоевать на предстоящих выборах законодательной власти.
Но больше всего Саркози требуется, чтобы французы оставались сплоченными. Чтобы добиться этого, он должен объединить позитивные силы, которые помогли ему прийти к власти, в то же время не настроив против себя негативные силы, которые могут объединиться для противостояния изменениям.
Вообще-то, это будет главной проблемой Саркози. Во время кампании он продемонстрировал свои педагогические таланты. Но твёрдость должна сопровождаться сильно развитым чувством уважения всех тех, в особенности в иммигрантском сообществе, кто не голосовал за него. Чтобы победить, он играл на страхах большой части избирателей; чтобы преуспеть, он должен подарить надежду.
Для Европы победа Саркози не является плохим знаком. Хотя проблемы Европейского Союза и не решатся из-за того, что во Франции появился новый президент, концепция Саркози об упрощённом конституционном договоре, который должен заменить проект, отклонённый французскими и нидерландскими избирателями в 2005 году, более реалистична, чем призыв Руаяль к проведению нового референдума.
Несколько лет назад Саркози указывал на то, что «Клуб шести» должен вести за собой Европу. Но Польша исключила себя из числа стран, способных оказать политическое влияние, а руководители Италии и Испании открыто поддерживали Руаяль. В Великобритании, по-видимому, скептически настроенный в отношении Европы Гордон Браун вот-вот заменит Тони Блэра. Поэтому французско-немецкий альянс восстановит свою лидирующую роль: других вариантов не остаётся.
Конечно, Саркози и немецкий канцлер Ангела Меркель не повторят особого союза Гельмута Шмидта и Валери Жискар-Дестана или Франсуа Миттерана и Гельмута Колля. Но будущее Европы вновь будет во многом зависеть от правительств в Берлине и Париже.
При этом, победа Саркози не имеет большого значения для всего остального мира помимо Европы. В то время, как Ширак был крайне заинтересован в мировых делах, Саркози по своим склонностям и политическому расчёту сконцентрируется, по крайней мере, первоначально (и в отсутствие значительного международного кризиса), на внутренних проблемах. Даже в отношении трансатлантических отношений изменения будут больше делом стиля, чем содержания.
Однако международное влияние Саркози уже проявилось в случае с Турцией. Сочетание его чёткого противодействия вступлению Турции в ЕС и неясность в окончательной программе действий исламистской партии, находящейся сейчас у власти, спровоцировало – по крайней мере, частично – сегодняшний турецкий кризис. Зачем противостоящим силам в Турции сдерживать себя в своих действиях, если перспективы модернизации с целью вступить в ЕС уже не существует?
У Франции есть уникальная возможность приспособиться к необходимости реформы. Французский народ продемонстрировал зрелость. Но Саркози надо действовать ответственно, доказывая то, что он действительно может изменить страну, примирить французов друг с другом и приучить их к новому месту Франции в глобализованном мире.
Доминик Муази – основатель и старший консультант Французского института международных отношений (IFRI), в настоящее время профессор Европейского колледжа в Натолине, Варшава.
Copyright: Project Syndicate, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович
You might also like to read more from Доминик Муази or return to our home page.
|
|
