Frontiers of Growth
Проблема с “трепкой Китаю”
Рональд МакКиннон
|
|
|
|
Давление, которое в настоящее время оказывается на Китай, чтобы заставить его повысить ценность юаня по отношению к доллару, очень напоминает давление на Японию 30 лет назад с целью заставить ее повысить ценность иены. Тогда “трепка Японии” означала угрозу введения американских торговых санкций, если Япония не смягчит конкурентное давление на американскую промышленность. К 1995 году японская экономика оказалась настолько подавленной завышенной иеной ( endaka fukyo ), что американцы уступили и объявили новую политику “сильного доллара”. Теперь настала очередь задать “трепку Китаю”, и результат может быть столь же плохим, если не хуже.
К 2000 году двустороннее активное сальдо торгового баланса Китая было таким же большим, как у Японии; к 2004 году оно было уже в два раза больше. В то время, как трепка Японии включала "добровольные" ограничения на экспорт, которые угрожали тяжелой промышленности США, где лоббисты были сконцентрированы и сильны в политическом отношении, недавний китайский экспорт главным образом состоял из низко- и средне-технологичной продукции легкой промышленности. Таким образом, трепка Китаю прежде всего означает давление с целью переоценки юаня. Однако, это требование столь же незаконно сейчас, как и оказываемое в прошлом давление на Японию, чтобы заставить ее повысить ценность иены.
Финансовая пресса и многие влиятельные экономисты утверждают, что основное обесценивание доллара необходимо, чтобы поправить внешний дефицит Америки. Но дефицит текущего счета Соединенных Штатов – около 6% ВВП в 2004 и 2005 годах – главным образом отражает новый раунд дефицитного расходования американским федеральным правительством и необычайно низкие личные сбережения американцев (возможно, из-за пузыря на рынке жилой недвижимости США).
Более того, лечение может быть хуже, чем болезнь. Продолжительное подорожание валюты страны-кредитора по отношению к основной мировой валюте – это рецепт для замедления экономического роста, сопровождаемого окончательной дефляцией, как произошло в Японии в 1990-х годах, без очевидного снижения в ее большом относительном активном сальдо торгового баланса. В быстро растущей развивающейся стране, финансовая система которой является все еще незрелой, введение гибкости обменного курса для того, чтобы отделить внутреннюю макроэкономическую политику от оттока и притока международных платежей, что пропагандирует МВФ, является еще более сомнительной стратегией.
Если обособленное повышение обменного курса необходимо поддерживать, оно должно отражать ожидаемую валютную политику: недостаточное количество денег и дефляция в стране с подорожавшей валютой и легкие деньги с инфляцией в стране с обесценившейся валютой. Но в Китае внутренний прирост денег на незрелом рынке ценных бумаг, основанном на банковской системе, является высоким и непредсказуемым, в то время как многие процентные ставки официально искусственно поддерживаются. Таким образом, Народный Банк Китая (НБК) не может положиться на наблюдающийся внутренний прирост денег или процентные ставки, чтобы указать, является ли валютная политика слишком сжатой или слишком свободной.
С 1995 года до 21 июля 2005 года власти Китая поддерживали теперь уже единый обменный курс постоянным на уровне 8,28 юаня/по отношению к доллару (плюс или минус 0,3%). Они подчинили внутреннюю денежно-кредитную и налоговую политику поддержанию неподвижного обменного курса – даже во время азиатских кризисов 1997-98 годов, несмотря на большое давление с целью девальвации. Они также отменили тарифы и квоты на импорт быстрее, чем требовали их обязательства, данные Всемирной Торговой Организации.
Большая экономическая открытость вместе с неподвижным номинальным обменным курсом положила конец инфляционному аттракциону "американские горки" в Китае, и после 1994 года реальный рост ВВП также стал более стабильным. Теперь правительство стремится снять госконтроль с внутренних процентных ставок, создать более крепкий внутренний рынок облигаций и, наконец, отменить средства управления капиталом. Однако, т.к. экономике Китая теперь угрожает происходящее в настоящий момент подорожание юаня, либерализация финансовой системы может иметь неправильные коротко-срочные последствия.
На освобожденном рынке капитала постоянный риск того, что юань может подорожать, означает, что инвесторы должны быть компенсированы более высокими процентными ставками на долларовые активы. Но на мировых рынках процентные ставки на долларовые активы устанавливаются независимо от того, что делает Китай. Таким образом, рынок может установить необходимую разницу в процентной ставке, только если процентные ставки на активы юаня упадут ниже их долларовых эквивалентов.
По мере того, как огромное накопление запасов долларов – которые в настоящее время составляют почти $800 миллиардов – расширяет внутреннюю денежную базу Китая, краткосрочные процентные ставки будут занижены, по крайней мере, до тех пор, пока они не достигнут ноля. В мае 2006 года довольно свободная внутренняя межбанковская ставка была всего лишь 1,62%, в то время как процентная ставка по краткосрочным кредитам США была 5%.
Если просто позволить юаню плыть вверх, одно это не решит дилемму. Фактическое подорожание приведет к фактической дефляции и дальнейшему нисходящему давлению на внутренние процентные ставки. Если фактическое подорожание не уменьшит активный торговый баланс Китая, давление с целью дальнейшего подорожания юаня только продолжится, как это произошло с Японией до 1995 года.
Если Китай не хочет попасть в западню ликвидности по-японски, лучшим решением будет полностью зафиксировать его обменный курс надежным способом, так чтобы не было никакого страха относительно подорожания валюты. Тогда финансовая либерализация может продолжаться при рыночных процентных ставках, которые останутся на нормальных уровнях. Но отказ Китая от “традиционного паритета” юаня в июле 2005 года исключает новую стратегию надежно фиксированного обменного курса в течение некоторого времени.
В случае неудачи Китай должен отложить полную либерализацию своих финансовых рынков. Это означает сохранение и, возможно, укрепление средств управления капиталом на притоки высоко ликвидных "горячих" денег при переводе из долларов в юани и продолжение искусственного поддержания определенных процентных ставок, таких как основные ставки по вкладам и ссудам, с целью сохранить доходность банков.
Такие меры, конечно, являются неудачным крюком. Действительно, экономика Китая в настоящее время быстро растет и вряд ли столкнется с фактической дефляцией в ближайшее время, но если Китай на самом деле попадет в западню нулевой процентной ставки, НБК, так же как и Банк Японии, будут не в состоянии компенсировать дефляционное давление в случае большого повышения обменного курса. При краткосрочных процентных ставках, заблокированных на ноле, давление с целью дальнейшего повышения ценности сделало бы НБК беспомощным в плане увеличения размера экономики.
Денежно-кредитная и валютная политика Китая в настоящее время находится в состоянии неопределенности. Вместо твердых руководящих принципов с четко определенным валютным якорем (обменный курс) и принятым мандатом завершить финансовую либерализацию, макроэкономическое и финансовое принятие решений в Китае будет непроизвольным, и никто не может даже догадываться о том, каким именно, так же как произошло - и все еще происходит –с Японией.
Рональд МакКиннон – профессор экономики в Стэндфордском Университете. Его последняя книга называется «Валютные курсы под воздействием долларового стандарта Восточной Азии».
Авторское право: Project Syndicate, 2006.
www.project-syndicate.org
Перевела с английского языка Ирина Сащенкова
You might also like to read more from Рональд МакКиннон or return to our home page.
|
|
