Через триста лет после того, как в 1707 году первый шотландский парламент добровольно проголосовал за своё упразднение, Шотландская национальная партия завоевала большинство в автономном шотландском парламенте, являющемся одним из величайших наследий Тони Блера. Является ли парламент, возглавляемый ШНП, предвестником разъединения Соединённого Королевства? Можно поставить вопрос и более широко: сможет ли национализм, этот продукт политики XIX века, сыграть ещё какую-то роль в Европе?

Ответ на первый вопрос почти наверняка будет отрицательным. По результатам опроса, националисты набрали лишь 31,9% голосов, в то время как партии, поддерживающие союз, получили 59,6%. Это доказывает, что пропорциональное представительство может привести к странным результатам.

Тогда, в 1957 году, мотивацией «заложить фундамент как можно более тесного союза народов Европы» заключалась в том, чтобы уничтожить возможные причины войны между европейскими нациями и в итоге добиться тем самым внутренней стабильности во всех европейских государствах. В течение 50 лет Европейский Союз не подвергался серьёзным испытаниям с этой стороны, т.к. националистические импульсы были неспособны развиться в условиях существования двух альянсов, участвовавших в «холодной войне». После того, как эти сдерживающие факторы исчезли, у национализма обоих типов – бисмаркского объединяющего и этнического разъединяющего – открылось второе дыхание.

Когда сегодня люди говорят о национализме, на ум приходят зловещие картины прошлого века. Но национализм, конечно, не обязательно является насильственным: он даёт вспышку конфликту, только в местах с «легко воспламеняемым» наследием. Развал Советского Союза и его социалистической империи показывает, что для того, чтобы справиться с таким наследием, надо не заставлять людей жить в одной стране, если они этого не хотят. Необходимо признавать, что кое-где развод неизбежен, и постараться сделать так, чтобы он был как можно более мирным. Мир не смог бы предотвратить неизбежную гражданскую войну в Югославии, но можно было сделать её менее жестокой, оказав помощь в организации более раннего обсуждении условий отделения.

Некоторые считают, что приход ШНП к власти в Шотландии не возвещает о возрождении нации. Многие другие считают такое утверждение единственно верным, игнорируя огромные улучшения уровня жизни, возможностей и материального благосостояния. Если такое утверждение справедливо, то это довольно необычное возрождение. За исключением немногих странных людей, не существует никаких подпольных армий, террористов, требующих независимости, акций гражданского неповиновения с целью свержения правительства и даже никаких массовых демонстраций.

Создание шотландского парламента, принявшего на себя часть полномочий парламента Соединённого Королевства, расположенного в районе Лондона Вестминстер, стало, возможно, первой революцией в новейшей истории, осуществлённой комитетами юристов, священников и бухгалтеров, а не бандами бородатых радикалов. К тому же, она была совершена без единого выстрела.

Поэтому не удивительно, что это также была революция (в отличие от революции, разделившей 14 лет назад Чехословакию), которая не смогла принести Шотландии полной государственности. Парламент в Вестминстере, в который шотландцы по-прежнему избирают депутатов, по-прежнему контролирует вопросы обороны, внешней политики, макроэкономической политики, налогообложения и соцобеспечения. Однако шотландский парламент имеет право осуществлять законодательную власть по вопросам услуг здравоохранения, образования, местного самоуправления, жилищного строительства, уголовного и гражданского судопроизводства, а также экономического развития. Он также может повышать или понижать номинальный уровень подоходного налога (но не более, чем на 3%) и взимать платежи, такие как плата за проезд.

Подобная «полунезависимость» частично объясняется отсутствием языковых мотивов у шотландского национализма, в отличие от квебекцев в Канаде или фламандцев в Бельгии. На гэльском языке говорят лишь около 80 000 из 5,1 миллиона жителей Шотландии. Религия также не играет здесь заметной роли: хотя католики и опасались независимости, т.к., по их мнению, она могла привести к гегемонии протестантов, сегодня католики и протестанты примерно с одинаковой силой поддерживают шотландские институты.

К тому же, в отличие от восточно-европейского или балканского национализма, шотландская разновидность мало связана с этническим происхождением и религией. Таким образом, сегодня в Шотландии нет ни одного из условий, приведших к восстанию в Ирландии, принёсшему Ирландии независимость в 1922 году. Это было последним крупным расколом политического союза Британских островов. Шотландские националисты смотрят на Ирландию с завистью, но лишь по причине недавнего феноменального экономического роста. Однако, для большинства шотландцев ирландская модель не является привлекательной (возможно, потому что ассоциируется с терроризмом). Они также знают, что огромная финансовая поддержка, оказанная Ирландии Европейским Союзом, больше никогда не повторится.

Мотивация шотландского национализма заключается в сильной приверженности шотландским гражданским институтам. В этом отношении Шотландия отличается от Уэльса, силой включённого в состав Англии более чем за 400 лет до того, как в 1707 году шотландцы подписали добровольный Акт объединения. Национальные валлийские институты, кроме тех, что связаны с валлийским языком, трудно идентифицировать. Шотландские же институты, напротив, не были затронуты союзом: школы и университеты со своей собственной программой и системой экзаменов, судебная система со своими собственными кодексами и правилами, независимая от государства церковь и уникальная система местного самоуправления.

Сегодняшний шотландский парламент помогает рассеять недовольство шотландцев, т.к. начинает возвращать данные институты к жизни. Но он также продвигает политику Великобритании в новую и непривычную децентрализованную политическую систему. Предписания Вестминстерского парламента уже не распространяются на Шотландию, по крайней мере, когда речь идёт об образовании и здравоохранении. По той же причине, шотландцам теперь гораздо труднее обвинять далёкое правительство в Лондоне в своих проблемах, хотя ШНП постарается теперь сделать критику Вестминстера за все беды своим настоящим искусством.

Таким образом, отнюдь не являясь предвестником развала Великобритании, частичная передача полномочий шотландскому парламенту дала новый импульс национальной жизни за пределами Лондона. Новые веяния в Шотландии, переживающей экономический бум, очевидны.

Появляется новая Шотландия и иная Великобритания, и для Европы ситуация в Шотландии должна стать хорошим уроком. Жёстко централизованная политическая культура Великобритании безвозвратно изменилась. Она заменяется более разноплановой моделью политики, в которой различные региональные и национальные группы поощряются и имеют возможность самовыражения. Сотрудничая с остальной частью Соединённого Королевства, а не враждуя с ней, Шотландия привносит новое значение в фразу «как можно более тесный союз».

Copyright: Project Syndicate, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович