 |
The Rules Of The Game by Lucian Bebchuk |
 |
War and Peace by Shlomo Ben-Ami |
 |
 |
Transatlantic Perspectives by Boskin, Sinn |
 |
Crossing Cultures by Ian Buruma |
 |
 |
 |
The Statesmen's Debate by Castaneda, Haass, Rocard |
 |
 |
Finance in the 21st Century by Davies, Shiller |
 |
Anatomy of the Global Economy by J. Bradford DeLong |
 |
Net World by Esther Dyson |
 |
The Next Financial Order by Barry Eichengreen |
 |
The Magic of the Market by Martin Feldstein |
 |
The Rebel Realist by Joschka Fischer |
 |
Capitalism Then and Now by Harold James |
 |
Global Warning by Bjorn Lomborg |
 |
European Observer by Dominique Moisi |
 |
Of Might and Right by Joseph S. Nye |
 |
History in Motion by Chris Patten |
 |
Roads to Prosperity by Dani Rodrik |
 |
The Unbound Economy by Kenneth Rogoff |
 |
After the Storm by Nouriel Roubini |
 |
Economics and Justice by Jeffrey D. Sachs |
 |
The Ethics of Life by Peter Singer |
 |
Against the Current by Robert Skidelsky |
 |
I Dissent: Unconventional Economic Wisdom by Joseph E. Stiglitz |
 |
Awakening India by Shashi Tharoor |
 |
The Next Wave by Naomi Wolf |
Возможность переизбрания неограниченное количество раз, которого добиваются президенты Уго Чавес и Эво Моралес в Венесуэле и Боливии, соответственно, является свидетельством явления «каудилизма» , которое, к сожалению, всегда являлся неотъемлемой частью политики Латинской Америки. Президенту России Владимиру Путину, по крайней мере, хватило приличия соблюсти конституцию своей страны: недавно он пообещал не участвовать в президентских выборах, а выставить свою кандидатуру в парламент.
Но некоторые из последних латиноамериканских президентов, без сомнения, преуспели в изменении конституций своих стран с целью продления срока своих полномочий. Президент Аргентины Карлос Менем, последователь перонизма , самой стойкой формы каудилизма на континенте, является здесь хорошим примером. Но его каудилизм был мягким: при нём в целом сохранились демократические нормы .
У каудилизма есть два основных аспекта. Во-первых, поскольку он является, прежде всего, формой политического представительства, то может обладать местными особенностями. Во-вторых, несмотря на то, что каудилизм персонифицирует политику, он меньше зависит от характеристик каудильо, чем от социальных, политических и экономических условий той страны, где каудилизм существует. Другими словами, хотя харизма каудильо и важна, он, всё же, является продуктом своего общества.
Данные две идеи важны для понимания Чавеса и Моралеса. Как и прошлые каудильо , они концентрируют представительство своих сторонников в себе. В то время как представительство в демократических странах основано на уверенности людей в том, что они могут достичь лучшего будущего при избрании того или иного лидера, в таких странах, как Венесуэла и Боливия, представительство сегодня основано на простом отождествлении с лидером: «Он один из нас».
То, как определяется понятие «мы», связывает каудильо с его сторонниками посредством построения простой и легко реализуемой коллективной идентичности, упрощающей общение и политическую мобилизацию, подразумевая, в то же время, покорность всех граждан. Моралес и Чавес постоянно подчёркивают своё бедное происхождение, чтобы быть эмоционально привлекательными для тех, кто обладает такими же характеристиками, и чтобы угрожать людям иного происхождения.
Данный образ усиливается каждый раз, когда каудильо вступает в конфронтацию с каким-либо сильным (и обычно неясно обозначенным) противником: например, Империя, Соединённые Штаты, олигархи, традиционные партии или транснациональные корпорации.
Но каудильо конфликт выгоден и ещё одним: он позволяет им укрепить единство своей народной базы и избежать ответственности за ошибки в руководстве, которое налагает обладание политической властью. Они строят свою политику таким образом, что всегда будет какой-нибудь враг, на которого можно спихнуть любые возникающие проблемы.
Чавес и Моралес укрепляют власть, устраняя и без того недействующий принцип разделения властей в своих обществах, навсегда ослабляя своих противников. Традиционные партии и администрации, предшествовавшие каудильо, распускаются как коррумпированные и элитарные. Отсюда следует логика необходимости изменения конституции с целью сокращения полномочий конгресса, подчинения судебной власти и централизации экономических ресурсов. В этих схемах Чавес пока успешнее Моралеса, чья Конституционная Ассамблея пока не сумела организоваться. Президент Эквадора Рафаэль Корреа, похоже, также собирается двигаться в этом направлении.
Появление данных современных каудильо является свидетельством кризиса политических партий и резкого обострения социальной напряжённости на континенте. Экономические и социальные структуры Латинской Америки по-прежнему отмечены сильным неравенством, слабыми институтами и изобилием природных ресурсов. Чавес и Моралес, каждый по-своему, воспользовались данной ситуацией, ухудшив условия с целью ослабить своих оппонентов и держаться за власть за счёт богатства, создаваемого природными ресурсами, а не новыми видами экономической деятельности.
У народных масс, требующих изменений и понимающих, что для изменений необходимо получить доступ к богатству, находящемуся в руках правительства, развились социальные взгляды, чувствительные к обещаниям каудильо . Чем слабее институты страны, чем более очевидным является неравенство, и чем более сконцентрированы экономические ресурсы, тем сильнее власть каудильо .
Сосредоточение ресурсов в руках каудильо – это возможно ключевой фактор, поскольку он усиливает личную власть того, кто ими управляет, и социальные ожидания населения, которые в итоге так и не оправдываются, т.к. власть каудильо зависит от сохранения контроля над ресурсами. Каудилизм можно ослабить, только если доходы не будут забираться государством, а будут напрямую распределяться между государством и гражданами в стабильной и непрерывной форме.
Снижение уровня чрезмерной бедности и неравенства, а также создание надёжных институтов в стране, в которой царит каудилизм, возможно, только если каудильо утратит контроль над богатством, поддерживающим его власть.
Роберто Ласерна – профессор социологии в университете Mayor de San Simón в Кочабамбе в Боливии.
Copyright: Project Syndicate, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского – Николай Жданович
