WEEKLY SERIES

INTERNATIONAL ECONOMICS

STRATEGIC SPOTLIGHT

GLOBAL FINANCE

ECONOMICS OF DEVELOPMENT

ECONOMIC AND REGULATORY POLICY

ECONOMIC HISTORY

ECONOMIC PERSPECTIVES

PUBLIC INTELLECTUALS

GLOBAL OUTLOOK

REGIONAL EYE

SPECIAL SERIES

PROJECT SYNDICATE

Latin America

Шествие каудильо

English Spanish Russian French German Arabic

2007-11-12

Возможность переизбрания неограниченное количество раз, которого добиваются президенты Уго Чавес и Эво Моралес в Венесуэле и Боливии, соответственно, является свидетельством явления «каудилизма» , которое, к сожалению, всегда являлся неотъемлемой частью политики Латинской Америки. Президенту России Владимиру Путину, по крайней мере, хватило приличия соблюсти конституцию своей страны: недавно он пообещал не участвовать в президентских выборах, а выставить свою кандидатуру в парламент.

Но некоторые из последних латиноамериканских президентов, без сомнения, преуспели в изменении конституций своих стран с целью продления срока своих полномочий. Президент Аргентины Карлос Менем, последователь перонизма , самой стойкой формы каудилизма на континенте, является здесь хорошим примером. Но его каудилизм был мягким: при нём в целом сохранились демократические нормы .

У каудилизма есть два основных аспекта. Во-первых, поскольку он является, прежде всего, формой политического представительства, то может обладать местными особенностями. Во-вторых, несмотря на то, что каудилизм персонифицирует политику, он меньше зависит от характеристик каудильо, чем от социальных, политических и экономических условий той страны, где каудилизм существует. Другими словами, хотя харизма каудильо и важна, он, всё же, является продуктом своего общества.

Данные две идеи важны для понимания Чавеса и Моралеса. Как и прошлые каудильо , они концентрируют представительство своих сторонников в себе. В то время как представительство в демократических странах основано на уверенности людей в том, что они могут достичь лучшего будущего при избрании того или иного лидера, в таких странах, как Венесуэла и Боливия, представительство сегодня основано на простом отождествлении с лидером: «Он один из нас».

То, как определяется понятие «мы», связывает каудильо с его сторонниками посредством построения простой и легко реализуемой коллективной идентичности, упрощающей общение и политическую мобилизацию, подразумевая, в то же время, покорность всех граждан. Моралес и Чавес постоянно подчёркивают своё бедное происхождение, чтобы быть эмоционально привлекательными для тех, кто обладает такими же характеристиками, и чтобы угрожать людям иного происхождения.

Данный образ усиливается каждый раз, когда каудильо вступает в конфронтацию с каким-либо сильным (и обычно неясно обозначенным) противником: например, Империя, Соединённые Штаты, олигархи, традиционные партии или транснациональные корпорации.

Но каудильо конфликт выгоден и ещё одним: он позволяет им укрепить единство своей народной базы и избежать ответственности за ошибки в руководстве, которое налагает обладание политической властью. Они строят свою политику таким образом, что всегда будет какой-нибудь враг, на которого можно спихнуть любые возникающие проблемы.

Чавес и Моралес укрепляют власть, устраняя и без того недействующий принцип разделения властей в своих обществах, навсегда ослабляя своих противников. Традиционные партии и администрации, предшествовавшие каудильо, распускаются как коррумпированные и элитарные. Отсюда следует логика необходимости изменения конституции с целью сокращения полномочий конгресса, подчинения судебной власти и централизации экономических ресурсов. В этих схемах Чавес пока успешнее Моралеса, чья Конституционная Ассамблея пока не сумела организоваться. Президент Эквадора Рафаэль Корреа, похоже, также собирается двигаться в этом направлении.

Появление данных современных каудильо является свидетельством кризиса политических партий и резкого обострения социальной напряжённости на континенте. Экономические и социальные структуры Латинской Америки по-прежнему отмечены сильным неравенством, слабыми институтами и изобилием природных ресурсов. Чавес и Моралес, каждый по-своему, воспользовались данной ситуацией, ухудшив условия с целью ослабить своих оппонентов и держаться за власть за счёт богатства, создаваемого природными ресурсами, а не новыми видами экономической деятельности.

У народных масс, требующих изменений и понимающих, что для изменений необходимо получить доступ к богатству, находящемуся в руках правительства, развились социальные взгляды, чувствительные к обещаниям каудильо . Чем слабее институты страны, чем более очевидным является неравенство, и чем более сконцентрированы экономические ресурсы, тем сильнее власть каудильо .

Сосредоточение ресурсов в руках каудильо – это возможно ключевой фактор, поскольку он усиливает личную власть того, кто ими управляет, и социальные ожидания населения, которые в итоге так и не оправдываются, т.к. власть каудильо зависит от сохранения контроля над ресурсами. Каудилизм можно ослабить, только если доходы не будут забираться государством, а будут напрямую распределяться между государством и гражданами в стабильной и непрерывной форме.

Снижение уровня чрезмерной бедности и неравенства, а также создание надёжных институтов в стране, в которой царит каудилизм, возможно, только если каудильо утратит контроль над богатством, поддерживающим его власть.

Роберто Ласерна – профессор социологии в университете Mayor de San Simón в Кочабамбе в Боливии.

You might also like to read more from or return to our home page.

Reprinting material from this website without written consent from Project Syndicate is a violation of international copyright law. To secure permission, please contact distribution@project-syndicate.org.
English Spanish Russian French German Arabic

You must be logged in to post or reply to a comment.
Please log in or sign up for a free account.



AUTHOR INFO

Roberto Laserna, an economist who holds a doctorate in regional planning from the University of California at Berkeley, has taught at Princeton University and at universities in Bolivia and Peru.