СЕУЛ: Для Южной Кореи прошедший год был наихудшим за все время спустя окончания Корейской Войны, - он сопровождался массовым голодом в Северной Корее и азиатским кризисом, принесшим с собой сокрушительное - на 33.8% - падение ВВП на душу населения с 10307 до 6823 долларов. Однако времена кризиса - подобно приближающейся смертной казни - заставляют мысль собраться. Южная Корея сконцентрировалась на системных реформах, и сегодняшний день, несмотря на рабочие волнения, во многом свидетельствует об экономическом выздоровлении; политическая перспектива также проясняется. Даже отношения с Северной Кореей могут стать чуть более предсказуемыми.

За 15 месяцев, прошедших с того момента, как Южная Корея получила от МВФ спасительный пакет помощи в размере 57 миллиардов долларов, и 13 месяцев спустя прихода на президентский пост бывшего диссидента Ким Дэ Юна валюта (корейский вон) стабилизировалась, краткосрочные долги были переведены в долгосрочную форму, резервы иностранной валюты увеличились, а процентные ставки были урезаны. Резервы иностранной валюты в конце 1998 года находились на уровне, превышающем 50 миллиардов долларов (по сравнению с 9 миллиардами долларов годом ранее), в основном благодаря прошлогоднему положительному сальдо торгового баланса в 39 миллиардов долларов, первому положительному сальдо за последние 9 лет. Его наличие сделало возможным стабилизацию вона на уровне в 1200 вонов за доллар, по сравнению с 2000 вонов за доллар в 1997 году.

Было сделано многое, но Южная Корея лишь поверхностно затронула дело реструктуризации своей экономики, отношений с Севером и внутренних политических реформ. Во всех сферах курс держится на либерализацию, но дорога президента Кима к либерализму проходит через любопытного вида социальный корпоратизм. Этот окольный путь необходим из-за дорожных рогаток, установленных влиятельными профсоюзами и еще более влиятельными предприятиями. Самым серьезным вызовом, брошенным ныне президенту Киму, является создание новой правящей коалиции, которая сможет обеспечить меры политической стабильности внутри страны в то время, когда экономика стала открытой, а на Севере встают сложные проблемы ядерного оружия и баллистических ракет.

Так назыаемые "азиатские ценности" не присутствуют в словаре президента Кима. Он верит в то, что демократия и рыночная экономика не противоречат, а дополняют друг друга. После консультаций с МВФ правительство принудило неплатежеспособные банки к слиянию или к банкротству, разрешило первые массовые увольнения рабочих и "сократило" бюрократию путем строгой реорганизации. Во всех этих действиях президент Ким брал на себя персональное лидерство, поражая многих своим пониманием либеральных экономических идей и подчиненности им.

Пять громадных корейских конгломератов (по-корейски - чеболов (chaebol)) - Hyundai, Samsung, Daewoo, LG и SK - были втянуты, с брыканьем и плачем, в процесс рационализации. Их вынудили сконцентрироваться на основном бизнесе и поощрили к обмену частично дублирующими друг друга предприятиями. Так, Daewoo получил от Samsung’а его автозаводы, а Samsung вступил во владение производящими электронику дочерними компаниями Daewoo.

Хотя на словах чеболы пообещали продолжить сокращение побочной деятельности, они все еще сопротивляются полной рационализации, утверждая, что не могут избавиться от излишних мощностей до тех пор, пока сохраняют избыточную занятость. Они утверждают, что в свое время "силы рынка" выявят их убыточные подразделения. Но при отсутствии дальнейших знаков со стороны президента Кима о том, что очередная большая волна увольнений будет поддержана правительством, существенно большая реструктуризация чеболов по своему собственному желанию окажется маловероятной.

Профсоюзы вели себя настолько же несговорчиво, как и боссы чеболов. Сейчас без работы находится два миллиона человек, целых 9 процентов всей рабочей силы, что уже выглядит кошмарной цифрой для правительства. Для обеспечения мира в промышленности президент Ким создал чрезвычайную Трехстороннюю Комиссию по Труду, Бизнесу и Управлению с тем, чтобы правительство смогло бы стать посредником по конфликтам между трудящимися и предпринимателями в области трудовой политики. Когда она начала свою деятельность в январе 1998 года, профсоюзы согласились с неизбежностью увольнений. Однако, когда массовые увольнения стали реальностью, радикальная Корейская Конфедерация Профсоюзов вышла из состава Комиссии. Это побудило умеренную Федерацию Корейских Профсоюзов последовать за ней. Поскольку не существует системы социальной защиты рабочих, правительство считает почти невозможным сохранять профсоюзы в качестве партнеров при выработке корпоративной структуры.

Отношения с Северной Кореей всегда имеют главный приоритет и всегда представляют наивысшую опасность. Претенциозная программа, позволяющая прогулочным судам останавливаться на Святой Горе Кумкан на Севере, дала возможность более 40000 южных корейцев посетить эту достопримечательность - впервые с 1945 года. Даст ли эта оттепель более значимые плоды, зависит от замораживания Севером ядерных и ракетных испытаний. Бывший американский секретарь обороны Уильям Перри в настоящее время отвечает за проведение всестороннего пересмотра совместной американо-южнокорейской политики по отношению к Северной Корее.

Но честолюбивая реформа внутренней и международной политики требует общественной и политической поддержки. В этом году президент Ким должен решить, следует ли сдержать сделанное совместно с премьер-министром Ким Ен Пиром обещание привести Корею к парламентскому правлению. Поскольку партия президента контролирует лишь треть мест в Национальной Ассамблее, то потребуется новая правящая коалиция, что весьма затруднительно из-за всевозрастающего ныне деления партий по региональному признаку. Президенту Киму потребовались все его президентские полномочия для того, чтобы довести реформы до данной черты. Отказаться ли от некоторых из этих полномочий с тем, чтобы углубить корейскую демократию -- вот самый рискованный вопрос, стоящий сейчас перед ним.