The Worldly Philosophers
Возвращение «азиатских» ценностей
Гарольд Джеймс
|
|
|
|
Провокационная книга, написанная японским математиком, снова разожгла дебаты о том, существуют ли чисто «азиатские» ценности. Пока еще непереведенная на другие языки книга «Достоинство государства» Масахико Фудживары является эмоциональным призывом к «особому пути» для Японии. В частности, в ней утверждается, что либеральная демократия является изобретением Запада, которое плохо сочетается с японским или азиатским характером.
Такие рассуждения необычны и напоминают обычно ассоциируемую с Ницше критику девятнадцатого века, что христианство (и ислам) создают уступчивый и даже рабский менталитет в противоположность героическому характеру классической античности или воинственных обществ, таких как мир японских самураев. Точно также, согласно Фудживаре, демократия делает слишком сильный акцент на здравомыслии – еще одном Западном понятии. «Но мы японцы», - пишет он – «не имеем религии подобной христианству или исламу, а поэтому нам необходимо нечто другое – глубокие эмоции».
Многим азиатам за пределами Японии не понравится большинство идей Фудживары, поскольку они услышат в них неприятные отголоски истории. В конце концов, нет причин считать, что азиатские народы разделяют особую склонность к авторитаризму, или, скажем, что китайские продемократические движения являются неискренними и служат интересам Запада.
Но книга Фудживары также возродила старые дебаты о капитализме и ценностях, необходимых для его существования. Эти дебаты основываются на том факте, что капитализм или рыночная экономика не могут просто продолжаться вечно, движимые внутренней силой или динамикой. Любая из основных движущих сил капитализма сама по себе может разрушить долгосрочный успех.
Например, тогда как капитализм зависит от инвестиций и потребления, избыток первого приводит к излишкам производства, а слишком много последнего вызывает перегрев экономики. Точно также, капитализм зависит от конкуренции, но конкуренция может быть жестокой и разрушительной. В результате, детально разработанные правовые системы необходимы для обеспечения открытой и справедливой конкуренции, а также предотвращения уничтожения этой конкуренции монополиями и трестами. Но даже этого может быть недостаточно, потому что ответом на любую правовую реформу является предприимчивая изобретательность со стороны тех, кто хочет обойти новые ограничения.
Некоторые мыслители, а именно Макс Вебер, выразили идею, что капитализм поддерживает система ценностей, которая не могла быть создана внутри него. Почти каждый современный аналитик, однако, пришел к заключению, что попытка Вебера исторически связать этот капиталистический дух с формой христианства, а именно протестантства, глубоко ошибочна.
Начнем с того, что основатели протестантства Мартин Лютер и Джон Кальвин были, как признал сам Вебер, более враждебно настроены по отношению к динамике капиталистического мира эпохи Возрождения, чем католическая церковь. Действительно, религиозные католические итальянские города-государства были колыбелью ранней формы современного капитализма.
Но существует два критических аспекта дебатов на тему религиозных ценностей, игнорировать которые нельзя. Во-первых, в основе аргумента Вебера лежало то, что религиозные ценности, делающие акцент на ограничении и чувстве долга, могут способствовать зависимости и надежности в деловых отношениях, что особенно важно в обществах, которые только открываются для рыночных отношений. Там, где существует наследие насилия и подозрительности, людям сложно чувствовать себя достаточно защищенными для того, чтобы заключать долгосрочные контракты. Они имеют тенденцию искать краткосрочную выгоду за счет других, усиливая общий скептицизм по отношению к рынку.
Во-вторых, религиозные ценности, делающие акцент на социальной сплоченности являются важным коррективом тенденции рынков поляризовать общество, вознаграждая успех. Периоды глобализации были периодами значительного экономического прогресса, но они также увеличили неравенство внутри определенных стран, по мере того, как рынки вознаграждали скудные факторы производства, вызывая сильную политическую реакцию, ставящую под угрозу продолжение торговли и финансовой интеграции.
Дебаты о вкладе религиозных ценностей ведутся параллельно дебатам по поводу связи между свободой и экономическим развитием – центральной проблемы в работе экономистов-лауреатов Нобелевской премии Фридриха Хайека и Амартия Сен. Критикам авторитарных режимов, конечно, кажется заманчивым утверждать, что свобода хороша потому, что способствует экономическому росту. Но более глубокий взгляд на свободу говорит о том, что ей присуща внутренняя ценность.
То же самое относится и к религиозным ценностям. Исходя из данных, полученных в процессе крупных эмпирических исследований, некоторые утверждают, что религия хороша, потому что способствует экономическому развитию. Может быть так оно и есть, и это может быть заманчивым аргументом в авторитарных обществах, неблагосклонно относящихся к религиозным верованиям, бросающим вызов их собственной легитимности. Но можно ли представить Папу Римского, нашептывающего об этом китайскому руководству?
В 18-ом веке Вольтер построил аналогичный аргумент, утверждая, что главной добродетелью религии была ее общественная полезность. Таким образом он старался подорвать религию, отводя ей чисто вспомогательную роль. Но такие действия уничтожают истинный характер религии. Возродив дебаты об «азиатских» ценностях, книга Фудживары может привести к такой же ошибке.
Гарольд Джеймс – профессор истории и международных отношений в Принстонском университете и автор книги «Римская болезнь».
Авторское право: Project Syndicate/Institute for Human Sciences, 2007.
www.project-syndicate.org
Перевод с английского: Евгения Унанянц
You might also like to read more from Гарольд Джеймс or return to our home page.
|
|
