Friday, October 31, 2014
1

Европейская надежда ислама

МАДРИД. Ряд убийств Мохамедом Мера в Тулузе и ее окрестностях в марте, как и взрывы в мадридских поездах в 2004 году и суицидальные теракты в лондонском метро в 2005 году, снова обратил внимание на дилеммы, с которыми Европа сталкивается в связи с ее растущим мусульманским меньшинством. Ни одна социально-интеграционная модель не оказалась без недостатков. Но действительно ли картина так мрачна, как хотят, чтобы мы считали, те, кто отчаялся по поводу новой «Еврабии»?

Ни дух мультикультурного этоса (уважения к «культурному разнообразию в атмосфере взаимной терпимости», как это описал британский министр труда Рой Дженкинс в 1966 году), ни официальное безразличие к религиозной идентичности (как во Франции, где государство, как выразился историк Жюль Мишле в девятнадцатом веке, «занимает место Бога») не сработали, как ожидалось. Мультикультурализм в Великобритании закрепил почти автономные мусульманские общины и превратил ислам в знак идентичности противодействия отчуждению. Кроме того, навязанная светскость (строгий республиканский атеизм), кажется, углубил привязанность французских мусульман к своей религиозной идентичности.

Убийственно высокий уровень безработицы среди европейских мусульман (в три раза выше, чем в среднем по стране в большинстве стран) усугубляет их социальную маргинализацию и культурную самосегрегацию. Изолированные, нищие и в состоянии постоянной ярости, французские пригороды и иммигрантские поселения британских городов превратились в пороховые бочки, где молодые мусульмане легко становятся жертвой радикальных религиозных проповедей и политического экстремизма.

По меньшей мере 85 шариатских судов действуют в настоящее время в параллельном мусульманском обществе Великобритании, в то время как количество мечетей (1689) в настоящее время почти сравнялось с количеством англиканских церквей, которые были недавно закрыты (1700). Мухаммед является самым популярным именем для мальчиков в Великобритании. Для премьер-министра Дэвида Кэмерона, все это, как он подразумевал на Мюнхенской конференции по безопасности 2011 года, представляет собой испорченные плоды мультикультурализма.

На самом деле, не должно быть удивительно, что энтузиазм религиозного самоутверждения наиболее силен среди молодых иммигрантов второго поколения. Их родители, все еще под влиянием жизни в условиях репрессивных автократий, от которых они бежали, как правило, покорны существующей власти. Более молодое поколение бунтует именно потому, что они усвоили ценности свободы и выбора, предлагаемые демократией. В некотором смысле их восстание является отличительной чертой их британскости или французскости.

Некоторые молодые европейские мусульмане побывали в Афганистане, Пакистане и Ираке, а некоторые дошли до Йемена и Сомали и вернулись закаленными радикалами, солдатами в войне против Запада, который, по их мнению, позорит Ислам. Как это выразил молодой мусульманин-британец Мухаммед Сидик Хан (говоря с большим йоркширским акцентом), он участвовал во взрывах в лондонском метро, «чтобы отомстить за своих мусульманских братьев и сестер».

Но выбор стать фанатиком-убийцей, как Мера или Сидик Хан – это личный выбор патологического ума, а не тенденция поколения. Социальная отверженность не превратила молодых французских и британских мусульман в массовых убийц, а увлечение многих аль-Каидой не пересилило их желание социально приспособиться.

Массовый приток мусульман в Европу в течение последних двух поколений, следует помнить, является крупнейшей встречей ислама с современностью в человеческой истории, и это дало неоценимые преимущества, такие как растущий мусульманский средний класс, возникающая интеллигенция, большая свобода женщин-мусульманок. Опросы во Франции ‑ где уровень смешанных браков является самым высоким в Европе ‑ показали, что большинство мусульман не принимают светскость, гендерное равенство и другие ключевые республиканские ценности.

Кроме того, значительные сегменты мусульманской общины мобильны в движении в верх с социально-экономической точки зрения. Около 30% тех, кто родился до 1968 года, стали менеджерами среднего или высшего звена. В более широком смысле ислам не смог вытеснить другие модели личности, такие как класс и экономический статус.

В Великобритании иммигранты также изменили этнический профиль среднего и профессионального класса. Все чаще образованные и финансово успешные пакистанские британцы активно участвуют в политической жизни, и более 200 из них представляют основные политические партии в местных советах. На выборах 2010 года количество британских мусульман-членов Палаты общин удвоилось до 16. Самые влиятельные мусульманские женщины в британской политике, баронесса Саида Варси (в том числе председатель Консервативной партии), присоединилась к другим мусульманам в Палате лордов, таким как лорд Ахмед, самый привилегированный лейборист, и баронесса Кишвер Фолкнер, либерал-демократ.

Взгляд на ислам как цивилизацию, которая не подвержена изменениям ‑ это историческая ошибка. Религиозная умеренность, если не секуляризация, остается ключом не только к социальной интеграции, но также и возможности мусульман влиять на будущее Европы.

Пример европейских евреев не совсем неуместен. Угнетенное племя «Ostjuden», обездоленных иммигрантов из разрушенных общин Восточной Европы, всего за два поколения преобразовалось из богобоязненных сапожников, портных и блуждающих торговцев в сообщество писателей, философов, ученых и олигархов.

Это произошло именно потому, что они реформировали свой иудаизм в свете западных ценностей. Они знали, что не было другого пути, чтобы воспользоваться возможностями для совершенствования человека, представлеными на Западе. Реформистский иудаизм в Германии привел к религиозному и культурному партикуляризму, достигая гораздо большей степени универсализма, чем когда-либо в еврейском прошлом.

Любому религиозному меньшинству в поисках места в европейском проекте не мешало бы задуматься об этом теологическом сдвиге.

Hide Comments Hide Comments Read Comments (1)

Please login or register to post a comment

  1. CommentedScott Allen

    "light of Western values". To what "light" do you refer? To what "values"? And are they only available to those who either abandon or halter their religious convictions? I question whether any such "values" are - in fact - values, and also how much "human improvement" has occurred in the West divorced from Judeo-Christian influence. Maybe I'm taking you wrong, but this is how your text strikes me.

    As for the strongest forces within Islam giving up on political domination - even through bloodshed, when it comes to it - you can think again. For all of the fact that there are many moderate Muslims in the world, they are not the ones in charge of the Islamic conversation, not the ones with the force of conviction behind them. The Islamists are the ones driving things in the Islamic world, for whatever reasons anyone may think.

Featured