МАДРИД. Самый последний раунд переговоров по иранской ядерной программе между Ираном и так называемой группой «5+1» (пять постоянных членов Совета Безопасности ООН ‑ США, Великобритания, Россия, Франция и Китай плюс Германия) уже начался. Более чем год спустя ни к чему не приведших переговоров, начавшихся в январе 2011 г., этот диалог во многом является последним шансом найти мирное решение почти десятилетнего конфликта (в котором я принимал тесное участие в период с 2006 по 2009 годы, возглавляя сторону Запада в переговорах с Ираном).

Цель переговоров, которые проходят под председательством руководителя внешней политики Европейского Союза Кэтрин Эштон и иранского главного переговорщика Саида Джалили, по-прежнему заключается в том, чтобы убедить Иран прекратить обогащение урана и выполнить свои обязательства по резолюции Совета Безопасности и Договору о нераспространении ядерного оружия. Но несколько факторов повышают стратегическую важность нынешних переговоров.

Во-первых, внутренние экономические и политические условия в Иране заметно изменились с момента последнего раунда переговоров. Международное давление все возрастало благодаря применению новых санкций по отношению к иранскому экспорту нефти и операциям с ЦБ Ирана, начиная с того момента, когда в ноябре прошлого года Международное агентство по атомной энергии подтвердило, что ядерная программа страны направлена на производство ядерного оружия, а не электроэнергии и медицинских изотопов.

Несмотря на то что рост мировых цен на энергоносители в последние месяцы дал Ирану передышку, иранские потребители ощутили на себе последствия этих санкций более чем когда-либо. С октября прошлого года риал потерял 40% своей стоимости (делая импорт все менее доступным), а финансовые операции стали гораздо более дорогостоящими и сложными в равной степени для правительства, предприятий и домашних хозяйств.

Более того, руководство Ирана является фрагментированным и слабым. Отношения между президентом Махмудом Ахмадинежадом и верховным лидером Аятоллой Али Хаменеи продолжают ухудшаться, в то время как напряженность в Корпусе стражей исламской революции растет. Какое влияние будут иметь эти политические события на переговоры, еще предстоит выяснить.

Во-вторых, региональное положение Ирана было расшатано волной арабских восстаний, особенно в Сирии – решающей стране, учитывая ее стратегические отношения с Ираном и Россией. Действительно, Сирия является главным союзником Ирана на Ближнем Востоке, а также единственной страной за пределами бывшего Советского Союза, в которой Россия имеет военную базу. Потребность России согласовать свою роль в этих переговорах со своими интересами в Сирии делает и без того сложный диалог еще сложнее.

Стратегия по отношению к суннитским монархиям залива также изменилась. Сегодня эти страны конфликтуют с Сирией и Ираном в большей степени, чем когда-либо раньше за последние несколько десятилетий. Под руководством Катара и Саудовской Аравии они открыто признали возможность вооружения сирийских повстанцев с целью свержения президента Башара аль-Асада. Кроме того, запасы нефти Саудовской Аравии позволяют ей оказать важную поддержку санкциям на экспорт нефти из Ирана, компенсируя потери мировых поставок.

Китаю, с его растущей энергетической зависимостью от стран Персидского залива, придется тщательно взвешивать этот фактор за столом переговоров. Наряду с Россией, Китай поддержал Сирию в Совете Безопасности, и недавно было обнаружено, что Иран помог Сирии в борьбе с международными санкциями, предоставив судно для транспортировки нефти из Сирии для государственной компании из Китая.

В-третьих, Израиль, уже разочарованный предыдущим раундом переговоров, становится все более раздражительным. Из-за продвижения иранской ядерной программы и политической неопределенности, нависшей над регионом, Израиль поддерживает военную операцию против Ирана в 2012 году до, как сказал министр обороны Израиля Эхуд Барак, пересечения Ираном «зоны иммунитета», за которой вмешательство стало бы бесполезным.

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, выступая в прошлом месяце перед членами AIPAC,  крупнейшего про-израильского лобби в США, подчеркнул неотложность ситуации. Но переговоры будут долгими, с множеством взлетов и падений, и, чтобы добавить еще один уровень сложности, будут проходить в год выборов в США, с оппозиционной Республиканской партией, более тесно связанной с позицией Нетаньяху.

Наконец, президент США Барак Обама знает, что его переизбрание зависит от того, сможет ли он избежать ошибок в данном вопросе. Но как затяжные переговоры могут проводиться без ощущения того, что это выгодно стороне, которая хочет выиграть больше времени? Политическая оптика – то есть управление общественным мнением ‑ будет очень важной частью этих переговоров.

На данный момент Америка держит канал для прямого диалога с Ираном открытым (как министр обороны США Леон Панетта предупредил Обаму месяц назад). В первый день переговоров в Стамбуле Джалили удовлетворил просьбу США о двухсторонней встрече в рамках переговоров, и все участники считают, что последующие результаты будут шагом в правильном направлении.

Если мы хотим гарантировать, что Иран никогда не будет иметь ядерного оружия, то единственной гарантией этого является изменение его желания обладать им. И лучшим способом достичь этого все еще являются переговоры, а не применение силы. Ведь никто еще не рассчитал последствий войны. У всех есть хорошие причины на то, чтобы сесть и поговорить.

Перевод с английского – Татьяна Грибова