ПРАГА: Настоящим фундаментом демократии является подлинное гражданское общество, эту истину часто забывают в пылу предвыборных кампаний. Время от времени коммунизм мог сосуществовать с частной собственностью или даже с частным бизнесом, но никогда – с гражданским обществом. Поэтому самой яростной атакой времен установления власти коммунизма всегда была атака на гражданское общество.

Свобода речи, которую коммунизм подавлял за одну ночь, после его падения могла быть восстановлена за такой же короткий срок. Восстановление гражданского общества – многочисленных параллельных и взаимно дополняющих путей, посредством которых граждане страны участвуют в общественной жизни, всегда является гораздо более сложным делом. Причина очевидна: гражданское общество является сложноустроенным, очень хрупким, иногда даже таинственным организмом, который растет на протяжении десятилетий или даже веков. После многих лет фактического не-существования, гражданское общество не может быть восстановлено «сверху» или посредством официального декрета. Его три столпа – частные, добровольные ассоциации, децентрализация государства, передача политической власти независимым единицам – можно восстановить только со временем, терпеливо.

В течение десяти лет посткоммунистического переходного периода наша новая политическая элита либо занимала апатичную позицию в отношении восстановления гражданского общества, либо активно этому противостояла. Как только эта элита приходила к власти, она теряла всякую охоту к передаче любой части унаследованной ею государственной власти. Многие демократические, даже анти-коммунистические политиканы теперь, как это не пародоксально, защищают раздутую власть правительства, которая на самом деле является пережитком коммунистической эры.

Вот почему многие школы, больницы, культурные институты и другие заведения по прежнему управляются централизованными администрациями, хотя они могли бы превратиться в организации, за которыми государство наблюдало бы издалека или поддерживало бы их посредством «прозрачных» процедур. Дебаты о децентрализации государства тянуться уже девять лет и еще ни один государственный департамент не изъявил желания передать власть регионам или муниципалитетам добровольно. Вот почему налогобложение в нашей стране остается по-прежнему чрезмерным: государству приходиться оплачивать тысячи счетов, которые жители могли бы оплачивать напрямую, если бы у нас существовало развитое гражданское общество.

Эта инерция не имеет ничего общего с идеалогией. Когда некоторые политиканы ищут идеалогические причины своему нежеланию урезать власть государства, они в основном приводят следующие аргументы: «Люди выбрали нас на выборах: их воля состоит в том, чтобы мы управляли. Перемена означала бы атаку на представительскую демократию. Социальное перераспределение ресурсов является задачей государства, и центральная ответственность государства в этой сфере не должна быть рассеянна. Попытки посроить или поддерживать любые параллельные структуры, неконтролируемые из центра, бросают тень сомнения на саму парламенскую демократию».

Действительно, вера в гражданское общество все еще рассматривается многими как левизна, анархизм и синдикатизм, кто-то даже назвал это прото-фашизмом. Однако в корне аргумента, состоящего в том, что гражданское общество является атакой на политическую систему, мы находим все то же, хорошо известное нежелание делиться властью. Это как если бы партии говорили: «Управление – это наше дело, поэтому делайте свой выбор среди нас, но не больше». Это – полная бессмыслица: ведь политические партии, демократические институты работают хорошо только тогда, когда они берут свою силу и вдохновение из развитого, плюралистического гражданского окружения, и когда они выставлены на суд этого же окружения. Целью гражданского общества не является задача перехитрить парламент или политические партии, наоборот, оно направлено на то, чтобы добиться их наилучшего функционирования. Без этого генератора в форме разнообразно структурированного гражданского общества, политические партии так же как и политические институты высыхают, теряют изобретательность и в конечном итоге превращаются в скучные, закрытые группы политических профессионалов.

Гражданское общество порождает подлинный плюрализм, плюрализм ведет к конкуренции, конкуренция -- к качеству. В этом отношении, существует определенное сходство между экономикой и политикой. Чем большему количеству различных инициатив разрешено действовать, тем больше шанс на то, что только самые лучшие и самые изобретательные придут к победе. Полагаться только на возможности центральных государственных властей или центральных политических структур принимать решения о том, что нужно сделать и как, это значит приравнивать власть к истине, а это – самый опасный политический подлог нашего столетия.

Более того, чем более многослойным становится гражданское общество, тем лучше оно процветает, тем стабильнее внутренняя политика. Гражданское общество защищает жителей от слишком большого влияния перемен в центре политической власти. Оно до определенного уровня впитывает некоторые эффекты таких перемен, или даже устраняет их. Оно на самом деле облегчает политические перемены, так что смена правительства перестает напоминать бурю, сметающую все на своем пути.

Когда гражданское общество развито недостаточно, каждая проблема добирается до самого центра власти. Но чем больше власти сосредоточено в центре, тем более выгодны условия для этого центра захватить контроль над всей страной. Коммунисты прекрасно знали об этом, и именно поэтому они манипулировали даже ассоциациями пчеловодов.

Не нужно быть экономистом, чтобы понять, что гражданское общество платит само за себя. Когда все оплачивается из государственного бюджета, больше денег нужно собирать за счет налогов, и огромные суммы поглащаются такими процедурами. При налоговой системе, которая поощряет благотворительность, на благотворительные цели идет больше денег, чем когда их оплачивает государство. Но даже без налоговых привилегий, гражданское общество предпринимает свои собственные благотворительные инициативы.

Но самый главный аспект гражданского общества состоит в другом – оно позволяет людям реализовать себя. Человеческие существа являются не только производителями, предпринимателями или потребителями. Они также – и это возможно их главное качество – являются созданиями, которые нуждаюся в себе подобных, которые жаждут различных форм сосуществования и сотрудничества, которые хотят иметь возможность влиять на то, что происходит вокруг них. Люди хотят признания за то, что они делают для своего окружения. Гражданское общество – это один из ключевых методов, посредством которого наша человеческая натура может быть реализована в своей полноте. Враги гражданского общества знают об этом, и это оживляет их оппозицию.

Copyright Project Syndicate 2010