European Economies
Французская модель не работает
Бриджит Гранвиль
|
|
|
|
Хроническое недомогание Франции характеризуется периодическими взрывами протеста. Кажется, что между двумя последними эпизодами – беспорядками и поджогами во французских городах осенью прошлого года и успешной студенческой кампанией против нового закона, регулирующего вступление молодых людей на рынок труда, в начале текущего года – мало общего. Но связывающей нитью между ними являются молодежь, безработица, неопределенность будущего, а также удушающий патернализм государства, лежащий в основе самого французского недомогания.
Рассмотрим, например, такую желанную цель, как гарантия занятости. Французское правительство постаралось достичь ее единственным известным ему способом – дополнительным регулированием. Неудивительно, что правила, усложняющие процесс увольнения существующих работников, отбивают у работодателей желание нанимать новых. Те, кто имеет рабочие места, пользуются чрезмерной защитой, в то время как препятствия к вступлению на рынок труда для миллионов людей являются практически непреодолимыми.
В результате, средний уровень безработицы в текущем десятилетии составил 10% и не опускался ниже 8% за последние 20 лет. И, в то время как общий уровень безработицы остается на стабильном, хотя и шокирующе высоком уровне, уровень безработицы среди молодых людей (в возрастной группе от 16 до 24 лет) подскочил с 15.3% в 1990 году до 21.4% в 2005.
Благожелательный патернализм Франции негативно отражается на молодых людях и вне рынка труда. На бумаге перераспределение богатства за счет высоких налогов и государственных трансфертов, отражающих республиканские идеи равенства и социальной сплоченности ( fraternité ), принесло хорошие результаты. В отличие от большинства других стран Организации экономического сотрудничества и развития, где неравенство в обществе выросло за последние 30 лет, неравенство доходов во Франции до уплаты налогов слегка сократилось или, в худшем случае, осталось на том же уровне с 1970 по 2000 годы.
Но эта общая стабильность маскирует сдвиги в распределении доходов в пользу более старших возрастных групп. Доля тех, кто находится ближе к пенсионному возрасту (от 51 до 65 лет), в общем доходе выросла на три процентные точки за последние десять лет, в то время как доля представителей более молодых возрастных групп, особенно молодежи в возрасте от 18 до 25 лет, упала на более чем пять процентных точек. К 1995 году относительная бедность резко возросла среди молодых людей, в то время как среди людей пожилого возраста наблюдалась обратная тенденция. В 1970-х годах четверть всех пенсионеров жили в бедности, сегодня эта цифра составляет всего 4%.
Основной причиной бедности является безработица, и лучшая защита против нее – это доход от зарплаты, которому даже щедрые французские платежи по соцобеспечению не являются адекватной заменой. Более того, высокие налоги на заработную плату, необходимые для того, чтобы финансировать эти пособия, являются еще одним препятствием для найма новых работников, равно как и минимальная заработная плата, имеющая тенденцию оценивать неквалифицированный труд выше его потенциальной продуктивности. Относительно щедрое пособие по безработице и перспектива высоких налогов при наличие работы уменьшают стимул соглашаться на низкооплачиваемую работу. В результате 40% всех трансфертов идут бедным, но трудоспособным людям рабочего возраста.
Полный масштаб патологии французской системы становится абсолютно ясным в свете последовательных попыток правительства провести реформы, как правило неорганизованно и поэтапно, что в конечном счете приводит к обратным результатам или полному провалу. Увеличение минимальной заработной платы, например, нейтрализует налоговые скидки на подоходный налог и понижение налогов на заработную плату, призванные поощрить работодателей нанимать молодых людей. Негласное условие всех реформ заключается в том, что в их результате не должно быть пострадавших даже в краткосрочной перспективе.
Логическим ответом было бы равно сократить гарантии занятости для всех участников рынка труда. Но ни одно французское правительство в последние десятилетия не было достаточно сильным для того, чтобы подавить оппозицию (часто включающую противозаконные действия, остающиеся безнаказанными) любым сокращениям укоренившихся привилегий.
Наверное единственным выходом из сложившейся тупиковой ситуации во Франции является не менее традиционный французский путь революции. Согласно этой точке зрения реформировать существующую систему невозможно, и провести реальные изменения можно будет только после ее окончательного крушения, возможно, по причине фискальной слабости, поскольку поддерживать сочетание трансфертов, финансируемых за счет дефицита, медленного роста и низкого уровня участия на рынке труда может оказаться невозможным. В конце концов, какими бы ни были более глубокие причины Французской революции 1789 года, непосредственным ее инициатором стал кризис государственного бюджета.
Социальная напряженность, вызванная высоким уровнем безработицы, особенно среди молодых людей, может заставить правительство провести реальные изменения, не дожидаясь финансового кризиса. Но эволюционный прогресс всегда предпочтительнее революционного переворота, и, несмотря на все сложности постепенных реформ, перспектива не является абсолютно безнадежной.
Это становится ясным на примере поразительного недавнего опыта «Sciences Po» - одной из элитных grandes écoles в центре Парижа. Якобы меритократическая конкурсная система приема в grandes écoles в действительности монополизирована социально привилегированными классами, на долю которых приходилось 81% всех студентов, принятых в «Sciences Po» в 1998 году (для сравнения, около 60% студентов Оксфорда и Кембриджа являются выпускниками платных частных школ). Глава «Sciences Po» Ришар Декуа провел программу позитивной дискриминации в пользу кандидатов из непривилегированных слоев общества, как, например, населенных иммигрантами окраин городов и сельской местности, и увеличил плату для более богатых студентов.
Декуа столкнулся с сильной (и часто обоснованной) оппозицией. Но динамика всех реформ необратима, когда даже убедительные аргументы уступают перед срочной необходимостью изменений. Для Франции в целом долгосрочная стоимость воздержания от приема сильнодействующего лекарства будет гораздо выше, чем краткосрочная болезненность реформирования финансово неустойчивого и духовно истощающегося государства всеобщего благосостояния.
Молодые люди во Франции вновь обретут доверие и надежду, когда им покажут мир, где справедливость заключается не только в эгалитарном и безусловном перераспределении, а в усердном труде и хорошем поведении. Изменения к лучшему должны быть основаны на основополагающем убеждении, что человек должен получать, что заслуживает, и заслужить то, что получает.
Бриджит Гранвилль – профессор международной экономики и экономической политики Школы бизнеса и управления колледжа Queen Mary Лондонского университета.
Авторское право: Project Syndicate, 2006
www.project-syndicate.org
Перевод с английского: Евгения Унанянц
You might also like to read more from Бриджит Гранвиль or return to our home page.
|
|
